dushainusa68: (Drawing hands)
ночью вдруг проснулась с сердцебиением  и сюжетом для рассказа - про одинокую старушку, ждущую в гости свою подругу. Каждый день она кипитит чай с утра, нарезает яблоко на дольки и кладет на блюдце, чтобы угостить подругу. А подруга все не идет, день проходит, яблоки заветриваются, она съедает потихоньку по дольке и начинает вслух разговаривать с собой, как с подругой. А на улице ноябрь  - промозглая сырость, на кухне в кране капает вода, на плите снова шумит чайник. А подруга все не идет. Умерла.
dushainusa68: (Default)
Оказывается:
1. Рюкзаки членам семьи перед походом собирать не надо, надо только выдать список необходимых вещей и двести раз сказать, где эти вещи находятся в доме (если их в доме нет, надо собрать их по друзьм и соседям). Иначе на протяжении всего похода вы будете двести раза отвечать на вопрос "Где мои трусы?"
Чем рюкзак дороже, тем легче его нести. Говорят, рюкзаки стоимостью выше 1000 баксов идут сами и вытаскивают хозяина из грязи на маршруте.

2. Если муж говорит, что детально проработал маршрут и поедет  к месту сбора самостоятельно от всего паровоза, выехав на час позже остальных, то надо не полениться, проработать и РАСПЕЧАТАТЬ маршрут еще раз (не надеясь на навигатор и мобильную связь). Хитростью (перевести часы на его i-phone) выманить мужа на час раньше намеченного им момента выхода из дома. В дороге ( в машине) не спать и присекать все сокращения маршрута водителем в  "правильных" направлениях. Не умиляться местными достопримечательностями,  надеясь, что остальные 40 человек группы будут ждать вас два часа в условленном месте. Контролировать дозаправку по дороге - проверено - шланг с дизелем в бензобак не влезает.

3. В случае неизбежного опоздания к месту сбора группы, не гнать машину на предельной скорости по горным колдобинам, потому как можно пробить колесо (бог миловал). Тактика "кто громче орет в машине, тот и прав"  - опасна для пассажиров.

4. Бурно не реагировать, когда муж, впервые увидев свой рюкзак в багажнике машины  в точке сбора группы, начнет вас спрашивать: "И кто это все понесет?"

5. Не умиляться выложенной досками тропе. Доски закончатся через 10 метров. Дальше тропа проложена опытными туристами по самым грязным и непроходимым чащобам. Зато ее легко найти - просто идите туда, где самая непролазная грязь. Если на маршруте вас застал дождь, то возможно тропа превратится в дополнительный челендж для настоящих мужчин, умеющих носить своих женщин и детей на руках и закорках.

ридмор )
dushainusa68: (Default)
Утро. Наверное еще темно.
Муж отвез дочь в школу и вернулся в кровать, залез под одеяло, привалился и жарко шепчет в ухо:
- Ты ж оттопырь губу, не забудь, и скажи им: рынок работает на покупателя, цены на дома падают каждый день. Ты скажи, что не будем ничего сейчас у них покупать, придем через два месяца и они пожалеют, что не продали нам раньше. Сейчас в этом районе 400 домов на продажу, есть из чего выбрать. И не забудь ж - оттопырь губу.
- А если она так и останется? - бормочу я сквозь сон.
- Кто?
- Губа...
- Ну, не знаю, но ты ж не забудь - оттопырь ее, потом разберемся.
- Я поняла, оттопырить губу, - бормочу я , пытаясь снова заснуть.
Но муж уже возбудился от предстоящей покупки домов и от бросания меня на амбразуру их осмотра.
- Оттопырь губу,-бормочет он.
- Да вряд ли мы с реелтершей сегодня что-то посмотрим, ведь понедельник, и не такая уж безработица, чтоб сидеть дома и продавать свои дома. Так что не беспокойся... Иди спокойно на работу.
- Нет, ты оттопырь губу...- снова засыпает муж.
- Оттопырила уже, дай поспать...
Звенит будильник - пора собирать в школу сына. Встаю, чешу его голые пятки, торчащие из-под одеяла. Пятки уворачиваются и начинают почесываться друг об друга. Сын тяжело и лениво сползает со своего второго этажа кровати:
- Опять понедельник... а ты какой дом будешь покупать сегодня?
- Сегодня покупать не буду. Мне сегодня надо только оттопырить губу и объяснить продавцам, что я к ним пришла, чтоб объяснить, что покупать у них я ничего не буду, потому что цены падают, количество домов , выставленных на продажу , растет. Я им должна сказать, что вернусь к ним через два месяца и они пожалеют, что не продали мне дом раньше... или не к ним, а к их соседям, которые снизят цену вдвое за это время,- хорошо выученной скороговоркой сонного человека говорю я.
- Мам, ты ж не забудь, чтоб дом с бэйсмантом был,- сын улегся на диван, замотался в спальник и включил тВ – до школы еще полчаса.
- Я не могу помнить сразу все. Пока я помню, что надо оттопырить губу - это главное.
Включаю свет на кухне, достаю из холодильника йогурт для сына, приношу ему , лежащему перед тВ.
- Чай налить?
- Налей, или лучше кофе... Нет, лучше чай, теплый чтоб, не горячий...
- Ты рюкзак собрал? Все положил ?
- Все...,- бормочет сын, разглядывая ТВ.
Налила чай. Включила комп. Новости. Интервью Жванецкого в Эхе. Длинное. Не могу удержаться не прочитать. Хотя времени нет . Пятнадцать минут до выхода. Зубы нечищены, штаны сыном не напялены. Читаю. Не могу удержаться. Люблю его. Оторвалась с трудом:
-Ты йогурт будешь есть? Пять минут до выхода!
- Буду. Уже почти начал.
- И штаны не забудь одеть. А то пойдешь без штанов!
- Ага.
Читаю дальше. Снова люблю его невозможно. И как-то он так о женщинах хорошо, тепло. ..Не зря мы все его так любим. Не зря...Есть в нем что-то чертовски обаятельное...
- Все пора, две минуты до выхода. Штаны одень!
- Уже почти,- сын прыгает по комнате на одной ноге, пытаясь натянуть джинсы. Попрыгал куда-то в спальню...
- Ты чего скачешь? Ищешь что?
- Барабана моего не видела? Сегодня ж понедельник - музыка...
- И ноты же наверное надо? И палочки?
- Да,- сын мечется по дому в неодетых штанах.
- Почему ты только сейчас вспомнил? Я ж тебя еще вчера спрашивала: все положил? Давай быстрее... Автобус уйдет..., - я стою у порога в куртке с надвинутым на голову капюшоном, держа его ланч-бокс. Не потому что холодно. А потому что не успела причесаться с Михал Михалычем...
- В туалет еще....,- скачет по квартире сын, приближаясь к туалету, не сильно углубляясь внутрь, где-то с порога... замирает, подскакивает ко мне , на ходу застегивая штаны и пытаясь впихнуть с разгону одну ногу в зашнурованный кроссовок.
- Нет, мы с тобой сегодня точно опаздаем, - в отчаянии смотрю я на часы.
- А что у тебя лицо такое?- замирает сын, глядя на меня.
- Какое?
- Ну, улыбчиво-остановившееся?
- А... это я Михал- Михалыча читала...и успела дочитать...
- А кто это?
- Я тебе обязательно расскажу потом... Побежали скорее - автобус ждать не будет!
Я запираю дверь и бегом вниз по бежевому карпету лестницы, распахиваю тонированные стекла подъезда, сбегаю с крыльца. На елке поют птицы. Вот оказывается почему мне всю ночь снились голубые колибри, висящие над цветком и сосущие пыльцу крошечными хоботками. Мы бежим с сыном к автобусу, по бетонным ступеням вниз, потом по траве среди сосен. Желтый школьный втобус уже разворачивается и собирается уезжать с парковки. Мы припускаем быстрее.
- Ланч-бокс не забудь! – я протягиваю вслед убегающему сыну руку с его ланчем.
Он хватает ланч и бежит наперез автобусу, бросаясь под колеса. Только б водительница успела затормозить. .. Она тормозит прямо рядом с ним, двери автобуса открываются, сын поднимается внутрь.
- Я специально подъехала поближе к вам,- кричит водительница по-английски через открытую дверь,- ведь вам далеко идти!
- Спасибо, - кричу я, улыбаясь и машу ей рукой.
Она машет мне в ответ и улыбается. Двери автобуса закрываются и он уезжает, весь такой желтый с белой крышей и мигалкой на крыше.
А я иду домой в надвинутом на голову капюшоне. Не потому что холодно, просто голова непричесана - я читала Жванецкого.
А кругом весна.
И губа не оттопыривается и хочется почему-то купить самый большой и красивый дом не торгуясь, чтоб продавцы улыбались и сомневались, а стоило ли им продавать сейчас дом, может он уже начал расти в цене?
И поют птицы и роса висит хрупкими каплями на самых кончиках длинных сосновых игл. Скачут белки. И голубые сойки , а совсем не колибри, поют на елке как сумасшедшие. А вокруг весна, почему же я заметила это только сейчас? Я читала Жванецкого . И где-то между строк наверное разглядела его главную мысль: пришла весна.
Спасибо, Михал Михалыч.

Елка

Dec. 8th, 2008 08:09 pm
dushainusa68: (Default)
Вспомнилось как  мы покупали новогоднюю елку в Москве. Годах эдак в 75-х
Москва - не елочный город, банановый, докторско-колбасный, но не елочный. Поэтому за несколько дней до начала торговли сетчатыми секциями огораживалась площадка.
И все начинали ждать, наведываясь несколько раз за вечер, потому что елки обычно привозили ночью и начинали торг утром в субботу.
Понятно, что самые хорошие елки получали первые покупатели. Хорошие по сравнению с другими елками. Образцом хорошей елки служила елка в фильме "Ирония судьбы", которую заносят в лифт, а не та, на которую одевают "макушечку" в комнате. Такие елки, как стояли в комнате в этом фильме, на советских елочных базарах не продавались, их  Рязанов, наверное, заказывал в лесничестве.
И вот, сторожем  елочного базара хрипло и небрежно брошено со значением немного в сторону:"Сегодня ночью..." Но брошено, видимо, не только нам одним, потому что и елки еще не привезены, а очередь уже собирается и пишутся списки. И дежурят по часу со списком, сменяя друг друга наиболее стойкие, притоптывая валенками на морозе и похлопывая рукавицами, нахлобучивая пониже черные кроличьи ушанки со спущенными ушами и выдыхая густой пар изо рта. Для дежурства в такой очереди отцом доставался с антресолей дедов полушубок , всклокоченный и  пропахший нафталином, бурки и черные кожаные рукавицы на байковой подкладке.
И утром с рассветом , разросшаяся очередь, нервная и невыспавшаяся, но настроенная по-боевому, стойко отшивала зайцев, желающих проскочить внутрь сетки, к уже разгруженным елкам. Запускали по несколько человек, счастливцы бродили среди слежавшихся, однобоких и кривых палок, прикидывая каким боком будет лучше ее развернуть, чтоб не бросалась в глаза проплешина справа, кривой ствол снизу и голая верхушка. Счастливец встряхивал елку, пытаясь ее реанимировать  как покойника, долго крутил ее в руках, как видавшую виды балерину и со вздохом шел на кассу. Там елку меряли длинной деревянной линейкой от кончика носа до хвоста, не слушая возражений о том, что нижних полметра - голый ствол и его придется дома отпиливать.
Дома елка сначала выставлялась на балкон, чтоб не осыпалась раньше времени, где на нее капала вода со свисающих с крыши сосулек, примораживая ее к балкону намертво.
За пару дней до Нового Года она  заносилась в комнату, доставались со шкафа  коробки с елочными игрушками и самодельная гирлянда с покрашенными вручную, тусклыми, маленькими лампочками на зеленой проволоке. Елка заматывалась во все это, на ветки вешались блестящие хлопушки, старые тускло-серые шары из папиного детства и новые красные немецкие  из картонной коробки с   бодрым и молодцеватым Дедом Морозом в короткой шубейке и очках. Немецкие шары были слегка присыпаны колючей белой пудрой, некоторые из них были вдавлены вовнутрь и казалось, что внутри шара - блестящая сказка,  до которой можно дотронуться и которую я  однажды проткнула пальцем, как Буратино носом холст с нарисованным очагом.
И в доме появлялся запах мандаринов и пирогов, которые бабушка напекла на неделю вперед. И в сером рассвете утра, еще лежа в кровати, я вглядывалась в  черные еловые ветки, торчащие в стороны на светлом квадрате окна, пытаясь разглядеть в утреннем полумраке блестящие шары и  вдыхая пьяный запах хвои.

P.S: мои родители до сих пор убеждены, что  их внуки сфотографированы у искусственной елки, потому что живой елки такой густоты просто не может быть в природе...

Рамы

Nov. 18th, 2008 06:03 pm
dushainusa68: (Default)
Вот и кончилась помидорно- кукурузная осень и настало время орехов, меда, горячего вина с пряностями, шерстяных носков, кислой капусты , соленых огурцов и ,конечно, индейки с клюквенным вареньем и сухарями. Я кутаюсь от ветра  в платок цвета уже опавших листьев. И снежные тучи толпятся над головой, теряя отдельные легкие снежинки. Конечно, немного жаль жаркого и душного лета и красной-желтой осени, но я подставляю лицо ветру и жду зимы. Потому что должно же когда-то наступать время меда, орехов, сушеной клюквы и горячего вина...

Я брожу по музею - смотрю рамы картин. Почему-то я никогда не ходила в музей смотреть рамы. Рамы честнее самих картин, их реже касается рука реставратора, к ним прилепилось  и заскорузло темное и забытое время. Врямя спряталось в  дырочках жучков на золоченых скворешниках рам с мелкими красно-синими цветочками. Оно деформирует  и без того выпученно-закатанные глаза мадонн с красными веками  и дефективными младенцами на  руках. Ломаные мужские итальянские носы из-под бархатных беретов пристально глядят мне в спину и во все остальные лица и спины, пробегающие мимо. Открытые тела, перемешанные с конями и ангелами, удерживаются  вместе только позолотой деревянных завитушек. Им тесно , их движения и взгляды  сложны и разнонаправленны на темном дереве дубовой обшивки стен.
Черные простые рамы голандцев вырывают из темноты открытые лица , хранят свет в виноградных гроздьях и глазах убитого зайца.  А еще они  хранят тени пыльных глиняных горшков  и   караваев хлеба. 
Тусклое золото рам отражает блики воды , плывущих в ней ней облаков и мачт  тихих заводей Амстердама.
Рамы уже с трудом сдерживают широкие и грубые мазки имперессионистов. Кажется, что они украдены художниками  из прошлого для своих картин. И когда -то давно в них были вставлены другие картины, утонувшие во времени.
Простота и грубость почти нашего времени затопляет рамы и  сбрасывает их, как цепи  с  водоворота ярких , четко очерченных пятен и цифр. Нашему времени не нужны рамы. Рамам здесь неуютно. Им больше нечего защищать и оберегать от холода и непогоды.
Я брожу  одна по залам, за мной тянется вязкая череда застывших взглядов из высоких испанских воротников, белизна древних женских грудей и зевки черных охранников..  Я подхожу к старушке с мольбертом, копирующей морской скалистый берег. Я не могу ей сказать, что у нее слишком много  отражений в воде и фиолетовых теней в воздухе, потому что каждый видит мир по-своему. Она с удовольствием объясняет мне, что здесь можно рисовать, только надо получить разрешение. И тогда можно приходить в свой день и в свое время ,и тебя всегда будет ждать твоя незаконченная картина на огромном старом и заляпанном мольберте, стоящем на резиновом коврике, и коробка с красками и кистями.
Здесь совсем немного картин, которые я хотела бы копировать-  пейзажи с контурами скал, мачт и людей. Я не натыкаюсь на их пристальные взгляды, среди которых хочется зябко пожать плечами.
 Сижу в кафе , смотрю на льющуюся за стеклом воду водопада и ем пиццу. И никому нет до меня дела. Все что-то тихо жуют и обсуждают. Тинэйджеры частных школ в пиджаках и галстуках бродят шумными стайками. Дети помладше лежат на полу, что-то рисуя на своих листах . Их учитель сидит в стороне и ловит их лица.
Я уже много лет нигде не была одна и не сидела вот так спокойно, никуда не торопясь и не дергаясь. И я чувствую, что не хочу быть одна, я уже не могу без этих тягучих детских просьб, хватаний за руки и нудных причитаний моего мужа.
А дочь бродит в это время со своими одноклассниками в космическом музее , слушает что-то про полеты на Марс и мнет пальцами семена базилика, побывашие в космосе.
dushainusa68: (Default)
-Мам,- сын громко распахнул дверь и небрежно бросил на пол свой рюкзак, осторожно придерживая левую руку. На его  лице лежала печать значительности и скорби, чуть подпорченная внутренним ликованием.
- Мам, я в баскетбол играл в школе, мяч отскочил и попал мне по руке и вот....- он беспомощно протянул ко мне руку.
Рука как рука, ну,чуть -припухла.
- И что ?- спросила я, как бесчувственная мать, вместо того, чтобы скорбно броситься к ребенку и утешать и высушивать его слезы на своей груди. Он на это явно расчитывал и мое поведение пока не входило в его сценарий.
-И вот- рука...,- он бережно придерживал левую руку правой рукой. - У нас гипс есть?
- Какой гипс?
- Ну помнишь, я когда ломал ногу у меня был гипс- твердый такой...
-Зачем?- спросила я.
- Для руки!
- Тебе врач сказала, что нужен гипс?
- Нет, мне учитель физкультуры сказал, что к врачу можно не ходить - ничего страшного, но я все равно пошел, потому что не мог ничего делать в классе - у нас был компьютер лаб и я не мог нажимать пробел. У нас есть гипс?
- Если рука опухнет сильнее, я тебе ее забинтую к вечеру, а пока я ничего страшного не вижу.
- Ну, хоть в школу-то можно завтра не ходить?
- Почему?
- Ну, рука,- сын опять беспомощно протянул ко мне руку, но уже почти не надеясь на благополучный исход мероприятия.
- У тебя ж левая рука...А пишешь ты правой...
- Да, а ты не подумала, что мне еще надо папку с бумагами держать, я держу ее вот так, знаешь как больно?
- Ладно, вечером посмотрим, как дело пойдет. А зачем ты все время шевелишь вывихнутым пальцем?
- Не знаю, почему то все время хочется проверять сильно он вывихнут или нет.
- Ладно, я -  щас в колледж, вернусь- обсудим.

Вернулась из колледжа.
Сын шарит по тумбочкам и столам.
-Что ты ищешь?
- Мам, а у нас гипс есть?
- Какой гипс, мы же решили, что я тебе забинтую руку бинтом, если будет болеть.
-Не знаю, я все время забываю слово бинт. Ну давай, бинтуй...
Забинтовала.
-Не туго?
-Нет, хорошо. И палец теперь не мерзнет...Правда, по-моему, он немного синеет...
-Может тебе перчатки одеть или голову забинтовать, чтоб уши не мерзли?
-Нет, с бинтом солиднее и учитель приставать не будет...Ну, ладно, рассказывай мне историю из детства...или из молодости...
dushainusa68: (Default)

                                                                                         Туфли.

 

 

Какая картинка всплывает перед вашими глазами при слове «весна»? Если липкие листочки, зеленая травка и одуванчики, то вы – не москвич. Липкие листочки  и первомайская демонстрация в Москве – это уже почти лето. А весна начинается, когда, вдруг, мужчины обнаруживают, что надо же что-то дарить на 8 марта,  и  вот тогда начинается суета. И женщины понимают, что , конечно, народная мудрость гласит: «приходит марток - надевай трое парток», но так уже надоела теплая и душная тяжесть этой зимней одежды, что можно уже как-то перебиться и перетерпеть морозы, гололед с лужами и  грязь в длинном  ,или не очень, осеннем пальто и  сапогах на шпильках. Расправить плечи и стараться не съехать шпилькой по скользкому краю льда к грязной луже. Идти походкой царицы. Потому что – весна. Вот-вот уже… Еще немного… И легкие кожанные перчатки в руке…

Уже почти убран мусор, вылезший вдруг из-под черных сугробов. И сугробы сами уже почти впитались в жидкую землю на газонах с чахлой и еще серой травой. А вы уже на каблуках… и легкое пальто не давит плечи и подчеркивает стройность фигуры. И даже припекает солнце, но все никак не высушит густо-коричневые лужи под колесами машин. И машины, все чумазые, как свиньи, вне зависимости от марки и страны производства, радостно  врезаются в эти лужи, обдавая грязью таких же как они, четырехколесых,… и не успевших увернуться пешеходов…

Все оживает. Все по уши в грязи, но с оптимизмом. Потому что весна. И все тянется туда, вперед, к жаркому теплому и солнечному лету,  к буйной зелени  и пуху старых тополей, к пыли и долгожданному отпуску у  заграничного моря… И от этого тепло и радостно…

            И вы стоите на остановке автобуса где-то в Марьино на длинной просторной улице с яркими оранжево-радостными домами и поворачиваете лицо к солнцу. Потому что уже позднее утро. Вам удалось , наконец, сегодня выспаться, и можно не торопиться на работу – начальница болеет…Жизнь прекрасна и удивительна. И этот новый строгий черный берет так удивительно в тон к вашему пальто. И вы стараетесь носить его немножко лихо- небрежно, ни в коем случае не тщательно и аккуратно…Небрежность в одежде , легкость в походке и почти улыбка на губах - это вы. И вы постараетесь так выглядеть всегда. Потому что весна. ВЕСНА.

Вы чувствуете солнечный свет и тепло сквозь прикрытые веки. Вы молоды и вы в Москве – в этом суетном и нервном в весеннем возбуждении городе. Среди таких же как вы, выспавшихся или не очень, пассажиров на своей автобусной остановке около дома, где вы снимаете на двоих  с подружкой однушку  в крайнем подъезде. И вы все, на остановке, уже почти готовы спешить по своим делам, но  есть несколько минут, пока не пришла маршрутка , чтобы подставить лицо солнцу и вздохнуть поглубже этот весенний, еще непыльный ветер .

 И маршрутка в это время дня не должна быть полной и нервной . И водитель, наверное, будет веселый , склонный пошутить и побалагурить. И вы будете сидеть и почти падать на бок на резких поворотах вместе с другими пассажирами маршрутки, чувствуя их плечами.  И день покатится вперед хорошо и радостно. А может быть даже удастся уйти пораньше с работы , нет, конечно, не для того, чтобы навестить болеющую начальницу, а просто, чтоб забежать в  обувной магазин у метро и присмотреть себе новые летние туфли или босоножки. Вы ведь заметили, как яркая коробка с новыми туфлями  в руках ускоряет приход весны?

            И  вдруг вы замечаете, что в  городе еще остались воробьи, шумные и суетливые. Они как-то первыми чувствуют приход весны и быстро включаются и усугубляют общую суету, скачут по лужам и весело дерутся.

И вы на остановке. И рядом стоит парнишка, наверное приезжий, еще зеленый и ненахальный, а свеженький такой и удивленный, как весенний воробышек… И вы тянете свою ногу на высоком каблуке и  смотрите на еще чистые, незабрызганные грязью высокие сапоги. Не зря вы  все же их ухватили осенью. Не зря. И сумочка в тон …и тоже чуть – небрежна…  и чуть неаккуратна. Совсем чуть-чуть, в самый раз. И вы любите весну и себя в этой весне и этого парнишку-воробышка рядом на остановке.

 И маршрутка уже выруливает из-за поворота. Грязно-веселая. И нежно, чуть присев, тормозит у автобусной остановки,  объехав неглубокую лужу.  Вы сгибаясь входите в маршрутку и усаживаетесь на самое удобное место - у окна, спиной к водителю. Потому что ехать вам всего пару остановок до метро. В вашем кармане  лежат заранее приготовленные 30 рублей за проезд и вы передаете их водителю, слегка развернувшись на сиденьи.  И  можно ехать вот так и смотреть в окно, как разлетаются по сторонам грязные брызги. Как спешат пешеходы по своим делам. Как строится и меняется город. И ветер из открытого водительского окна приятно холодит спину и щеку… и чуть- сбиваются  от ветра волосы, выбившиеся из-под берета.

Встречный грузовик , из открытого окна которого рвется что-то надрывное про дорогу и Колыму, никогда не объезжает лужи на дороге . И не собирается делать это сейчас. Что ему лужа? Море – по колено. Водитель  подпевает что-то , высунув из окна голову и ловя лицом влажный ветер. Волна коричневой жижи из-под колес грузовика поднимается  и, вдруг, захлестывает  открытое окно маршрутки, едущей  навстречу.  В маршрутке на миг становится  темно. Пассажиры  испуганно вздрогнув, оглядывают  салон. Пострадала только одна девушка у окна, сидящая спиной к водителю. Грязь текла по ее черному берету, по прямой спине в темном пальто. Все сочувственно закивали головами и полезли за своими свежими и не очень носовыми платками –  никакиго платка не жалко для бедной девушки. Ей сейчас не позавидуешь. Девушка сидела, сняв берет, пытаясь оттереть рукав от текущей по нему грязи. Спина ее была неестественно выпрямлена. Она тихо благодарила пассажиров, принимая их платки, которые тут же шли  в дело, но мало чем помогали, потому что только размазывали грязь по черной ткани… Суетливая старушка подсела к ней с платком:

- Давай, милая, я спину тебе вытру.

- Нет, спасибо, девушка  испуганно выпрямляется, отстраняясь от старушки. Не трогайте пожалуйста. Там под пальто… по спине… течет грязь…

            Маршрутка объехала лужу, затормозила, чуть присела и остановилась у метро. Все вышли, стараясь быстрее других нырнуть в подземный переход. Потому что весна и все всегда спешат ей навстречу….

Не торопилась только девушка в темном пальто  с беретом в руках, которой так хотелось купить сегодня новые летние туфли в яркой жесткой коробке…


dushainusa68: (Default)
Ужасно люблю свежее постельное белье, еще лучше , если оно поглажено утюгом, и совсем хорошо, если высушено на солнце. Тогда у него появляется такой особый запах, как пахнет макушка ребенка в жаркий солнечный день на солнцепеке. И сны тогда приходят детские и солнечные.

Обнять покрепче подушку снизу рукой, мягкую, прохладную. Я люблю так засыпать и могу заснуть только так и никак иначе. Хотя ночью я конешно ворочаюсь и кручусь на подушке во все стороны - это видно утром по моей прическе. Особенно это будет заметно завтра , потому что я постриглась опять очень коротко. Завтра утром на меня из зеркала будет смотреть лохматый еж. Подумаешь, постриглась, скажите вы, тоже мне событие... И вы целиком и полностью правы- это конешно не событие, но что-то меняется внутри человека, когда он постригся. Становится не просто как-то легче без волос, но и мысли становятся легче и беззаботнее. И как только женщины носят тяжеленные косы до пояса? Это наверное очень серьезные  и правильные женщины и мысли у них наверное тоже длинные и тяжелые, как волосы, оттягивающие голову немного назад, отчего она слегка запрокидывается и приходится все время прилагать небольшое усилие, чтобы возвращать ее в вертикальное положение. И это усилие отражается на лице. Оно становится похожим на лицо молодого бычка, которому хочется смотреть на всех изподлобья. Была у меня в детстве такая подружка-соседка - она все время боролась со своей тяжелой косой. Все учились, общались, а она - боролась с косой. Потом она ушла из школы в швейное ПТУ и однажды я встретила ее совсем другую: крупные кудри падали на плечи и она беззаботно встряхивал челкой . Совсем другой человек стал. И жизнь ее как-то сразу переменилась и характер.

Да, к чему это я? Я говорила про высушенные на солнце простыни. Когда засыпаешь на такой простыне, почему-то кажется, что задремал в теньке в жаркий солнечный день и рядом пахнут прогретые солнцем поленья, заготовленные для зимней стужи. Я никогда так не засыпала, но все время кажется, что простыни пахнут именно так. И прохлада подушки, как дуновение ветра в жестких вишневых листьях. Вот откуда это ощущение, если я никогда его не испытывала?

Еще очень нравится смотреть как сохнет на веревке под солнцем выстиранное белье. Сначала оно страшно тяжелое и мятое, несмотря на то, что его как следует встряхнули перед тем как повесить на веревку и прикрепить потемневшими от времени и влаги деревянными прищепками. Веревка провисает под такой страшной тяжестью и кажется сейчас порвется. А с пододеяльника уже стекают первые капли. Потому что это белье кипятилось в большом баке на кухне на плите, потом полоскалось в корыте и было выжато руками. Разве сейчас кто-нибудь выжимает белье руками? И надо обязательно подпереть веревку длинной палкой, чтобы белье не возило по земле. Ветер сначала потихоньку, а потом все решительнее забирается внутрь пододеяльника и наполняет его как парус, а простыня просто полощется на ветру. И шевелится палка под веревкой, с трудом удерживающая пододеяльник , наполненный ветром. И постепенно расправляются мелкие складки. Кажется ветер попался внутрь и потерял дорогу обратно - он бьется там и никак не может выбраться. И от этого биения ветра пододеяльник сохнет и появляется такой солнечный запах, он возникает сначала робко, а потом как бы впитывается,как крахмал в белоснежную ткань и высыхает.

 Или зимой, когда сначала с пододеяльника свисают сосульки от мороза,  и ветер совсем не надеется на помощь солнца и треплет эту тяжело-засохшую простыню, пока она не размягчается... Но запах тогда совсем другой - читота и свежесть морозного утра...
 
И что же тут интересного ,спросите вы...Ну сохнет белье и сохнет. Многие так сушат. А вот и нет. С тех пор, как белье стали стирать в автоматических стиральных машинах, добавляя туда чистоту и свежесть морозного утра из пластиковой бутылочки, многое изменилось в мире. От нас ушло настоящее и стало близким прошлым. А в далеком прошлом белье гладили тяжелыми чугунными утюгами с углем внутри. И еще есть люди, которое это помнят. Но пахло это белье совсем по-другому, может быть кисловато -  дымом. И мы этого никогда уже не узнаем, потому что это был запах другого времени, не нашего. В нашем времени белье пахло солнцем или морозом. И никакой ароматизатор, добавленный при стирке не может вернуть время. И нет ароматизаторов, которые заставляют пахнуть белье как макушка ребенка в жаркий солнечный полдень.

Хотя , может быть, это время возвращается к нам во сне, потому что мы чувствуем его запах. А может быть, запах и время - это одно и то же. Не бывает времен, пахнущих одинаково, каждое пахнет по-своему - своей едой, своими духами.

 Кто сейчас помнит запах резиновых застежек на поясе, к которым крепились чулки ? Я  уже не ходила в таких чулках - это был мир наших мам, а кто-то наверное ухаживал за девушкой в таких чулках с поясом и не было ничего более желанного, чем эта резиновая застежка-пуговка. А когда-то и мужчины пристегивали свои носки к резинке под коленом. Но тех, кто это помнит, наверное уже не осталось.

А кто сейчас помнит запах духов "Красная Москва"? Наверное только старушки. Они всегда сравнивают запахи своего времени и настоящего и абсолютно уверенны, что их время пахло лучше, да и вкус колбасы был тоже гораздо лучше.. Их ноги постепенно вязнут во времени. Запахи прожитых ими времен смешиваются друг с другом. А вы знаете, что получается, когда беспорядочно смешиваются запахи и цвета. И старики пахнут вовсе не старостью, а смешением времен...

К чему это я? Просто у меня сломалась сушильная машина и все белье развешено для просушки по дому - на дверях, креслах, стульях. Мохровые полотенца коробятся   и  становятся жесткие, а пододеяльники - вытянутые посередине, где был угол двери, на которой они сохли...
dushainusa68: (Default)
                                                         Малыш и Карлсон, который жил на крыше.

Хочется писать – все равно что, но желательно что-нить мудрое и душевное. Например, мне всегда было интересно, как жил Малыш потом, без Карлсона. Долго ли он ждал,когда он снова вернется и почему не дождался. И как скоро он его забыл, или не забыл, и как долго о нем помнил.  Ну, при условии, что Карлсон был реальным, а не придуманным самим Малышом.

Вообще сказка, где все разбегаются в разные стороны – это неправильное окончание, а может быть правильное, но нестандартное. Стандарное окончание – это свадьба. Но нельзя же поженить Малыша и Карлсона. Это уже набило оскомину...

Может быть было бы лучше, чтоб они жили по-прежнему, по соседству, и старели вместе. Малыш становился бы рослым верзилой с длинными волосами и хрипловатым баском, а Карлсона постепенно скручивал бы  ревматизм и шутки его становились  злые и однообразные. И Малыш начинал бы стеснятся своего старого друга и стеснялся бы звонить в колокольчик, чтобы позвать Карлсона, когда ему одиноко. А Карлсон бы завел привычку всегда появлятся невовремя, когда его никто не ждет, например, когда к Малышу заходит в гости его подружка и он уже почти собрался ее... приобнять. А тут этот старый пердун со своим ревматизмом, рваными носками, нечищенными зубами, брюзжанием и все время барохлящим мотором.  Надо запирать ставни. Он стал   жить с закрытыми ставнями. И в его комнате поселился полумрак, в котором так приятно и легко стиснуть Аниту. И никакого июньский ветра, надувающего  штору. И Анита совсем  не против пообниматься, когда окно закрыто. А на стучание в окно, можно и не открывать – их нет дома.

 И зачем им ,вообще, этот старик со своим помойным домом на крыше, куда можно свободно подняться по пожарной лестнице, просто это никому неинтересно?  И даже как-то  стыдно вспоминать, как когда-то ему  хотелось быть Карлсону родной матерью , а  Карлсон над ним издевался и выманивал у него еду и конфеты. Теперь его так просто не проведешь. Да и Анита любит сладкое. Можно, конешно, Карлсону поручать выгуливать пса во время дождя. Если ему так уж хочется быть полезным. Но его никогда нет на месте, когда он нужен.

            Нет, иногда, конешно, приятно угостить его бутылочкой пива, но очень уж он стал сентиментальный и быстро раскисает... И начинает слезливо вспоминать, как они запускали паровую машину или строили башню из кубиков, где наверху лежала тефтеля. Да, конешно, это все было, хотя сейчас верится в это с трудом и воспоминания слегка заплесневели.

Карлсону , конешно же, нравится новый Харлей Малыша, Малышу он и сам безумно нравится, но куда Карлсону тягаться с ним в скорости, да еще он все время простужается на ветру. У него же нет кожаных штанов... Но есть отдышка... И зачем он ,вообще,  не улетел вовремя из его жизни? Главное – вовремя уйти, не быть назойливым, а этот глупый старик никак не хочет это понять, и лезет вечно со своей заботой, когда его никто не просит.

            Карлсон даже первое время прилетал к Малышу, когда они с Анитой переселились в квартиру подальше от родителей и дома Карлсона. Потом Карлсон некоторое время прилетал к матери Малыша,  и она кормила его плюшками на кухне. Они,  наверное ,вместе вспоминали прошлое и глотали слезы. Старики всегда такие сентиментальные.

Он вообще никогда не любил, когда его звали Малышом, а Карлсон никак не мог отвыкнуть от этой дурацкой привычки.,сколько он его не просил.

            Вообще  одинокие старики – это проблемма. Чем меньше с ними общаешься, тем спокойнее живешь. Да и время на общение почти не остается – работа. А в  выходные хочется оттянуться и выспаться. Дети? Зачем им дети? Сплошные проблеммы, а они еще так молоды. Хочется рвать грудью ветер и нестись вперед , сломя голову. Нет, родители, конешно, –  святое...Он  старался их навещать несколько раз в год – Дни рождения там или праздники, но сидел обычно у них недолго, да и о чем с ними разговаривать? Слушать их слезливый бред про Карлсона, который почти совсем опустился и живет в большом картонном ящике, рядом со своим домом на крыше только потому, что дом забит мусором?

У каждого своя жизнь. Сейчас его время, Малыша, и таких как он. Это они , молодые и энергичные, правят миром. Какие сказки? Какие выдумки? Все мы взрослые ,серьезные люди.

 Как-то раз он посоветовал Карлсону уехать в деревню из города, а тот обиделся, почему? Старикам полезно жить на природе. Город – для молодых. А что он будет делать, когда его мотор откажет совсем и он не сможет взлететь в свой дом ? И  тем более подняться по пожарной лестнице со своим ревматизмом? Спать у метро на тротуаре на старых газетах? Небритый, опустившийся «мужчина в самом расцвете сил»... смешно...

Нет. Ну действительно, надо реально смотреть на вещи, чем он может ему помочь? Чем? У него своя жизнь, у Карлсона – своя.

            Все мы одиночки, каждый сам себе хозяин. И женщины – скорее обуза, чем радость. Это начинаешь понимать со временем. Почему характер женщины портится, как только начинается совместная жизнь? Почему ей все время что-то надо, совсем не то, что ему. Ни пиво, не футбол она уже не любит.

Вообще , в чем-то Карлсон безусловно прав. Наверное, неплохо быть свободным и распоряжаться своим временем самому. Полетел, куда хочется, ни перед кем не оправдываясь, ни от кого не завися. И никаких  критических дней, головных болей и шопинга. Пиво в холодильнике – единственно нужный продукт. И женщины  в восторге от летающего мужчины. И никаких длительных связей и обязательств.

Дети? Во дворе  всегда болтаются пацаны , которые уже выросли из памперсов и счастливы  смотреть на сверкающий  Харлей. И можно даже, пожалуй ,как-нить прокатить кого-нибудь из них до угла, например – вон того, вихрастого .  И тормознуть порезче прямо у газетного киоска. И почувствовать, как замерло сердце от страха и руки вцепились в спину. Ха! Настоящие мужчины – это не тряпки на заборе!  И он еще спрашивает, сколько мне лет. Я мужчина в полном расцвете сил! Ну, если ему так хочется, пусть полирует хром. Мужчина должен уметь обращаться с техникой. Хотя какой он мужчина – все время трындит про какого-то пса. Этих шелудивых – везде полно. Какая от них радость? Гулять, кормить, убирать... Одни проблеммы.

            А вот ту старуху в соседнем доме на первом этаже  можно было бы слегка поучить. А то все трындит, что ей мешает шум «мотороллера». Сидит со своим котом в клетке у окна весь день и трескает плюшки. Задница уже, небось, в кресло не помещается. Блин. Фотомодель. И губки бантиком. Чтобы такое придумать для нее, поинтереснее...?

 
dushainusa68: (Default)
Care & Feeding of the Work in Progress by Catherine M. Wallace:
                                    (перевод мой)
    В начале, когда Земля была бесформенная и темная, Бог сказал: "Да будет свет!" И появился свет. И Бог назвал свет Днем, а темноту - Ночью.
    Это увидели ангелы на небе. И один из них сказал: "Контраст света и тьмы - это клише. Ты ,наверное, переутомился."
    Второй ангел прокомментировал:" Будь осторожен, давая своим героям такие банальные имена. Агенты будут направлять тебя на правильный путь."
    Бог засомневался.
    Третий ангел (Женщина) сказал:" Ты начал с сильного контраста. В этом реальный драмматизм."
    Бог оглянулся и вернулся к своей работе:"Я разделю воду на ту, которая над и ту ,которая под , и назову купол Небом. И пусть вода соберется в одном месте и будет твердь. И сделал так и назвал твердь Землей. И воду назвал Море.
     Первый ангел сказал:"Ты потратил так много времени на декорации."
    И второй ангел сказал:" Тебе нужная интересная версия. Агент не захочет читать все последние описания."
    Третий ангел ( женщина) сказал:"Мне нравятся три пары контрастных терминов и мне нравится ,как ты назвал See and Sky, как эхо один другого. Хорошая работа, смотри - облака отражаются в воде! Сool!"
    Бог кивнул с одобрением, взглянув тревожно на первых двух ангелов. Они сидели, руки в карманах, и качали головами.
    Бог решил вернуться к работе и успеть сделать побольше, не советуясь ни с кем. " Пусть земля дает силу растениям",- скзал Бог и возникла трава и деревья. И бог сказал: "Да будет свет в небе, сильный днем и слабый ночью. Так появились дни ,сезоны и года. И бог создал рыб и птиц, и все, что живет вокруг моря.. И бог сказал им :"Плодитесь и размножайтесь!" И они сделали это. "И пусть земля дает силу всему живому- и зверям и птицам и всяким тварям" . И стало так.
    Бог с удовольствием оглядел свою работу и пригласил ангелов взглянуть на нее.
    Первый ангел сказал:"Я не вижу в этом никакого поинта, ты потратил пять дней и по-прежнему у тебя нет никакого сюжета. Нет сюжета! И что ты собираешься делать дальше?"
    Второй ангел сказал:" Истории про животных - это только для детей. Среди детских писателей страшная конкуренция. И что ты хочешь делать дальше?"
    Женщина -ангел не переставала волноваться, как все идет, как движется работа, как захвачен ею Бог, но пока не было ничего потрясающего. И она была подавлена.
    Но Бог есть Бог, но и он задумался." Хорошо, может быть, эти ангелы-редакторы и правы. Надо рассмотреть их точку зрения - может быть этот проект  действительно не жизнеспособен. Может быть, вернуться к тому месту, где я сказал:"Да будет свет! И начать сначала, прилепиться к астрофизикам и не заморачиваться со всем этим барахлом на Земле."
    Третий ангел смотрел и думал и снова смотрел, еще пристальнее. Ее имя было Мнемонсия, что по- гречески значило "Память". Она пыталась вспомнить в космическом времени как назывался космический взрыв света.
Она сказала: "Я вижу здесь определенный прогресс - серия острых драмматичных контрастов - свет и тьма, море и твердь. Очень энергично получилось со всеми этими земными тварями. Интересно и многообещающе."
"Как бы тебе сказать...,- она сделала паузу в своем обяснении,- это как бы противоположность главному герою. Это интригующе. Я рада." Она посмотрела на плодящуюся и размножающуюся землю и сказала:"Я рада, что каждая из этих тварей чувствует на себе твое внимание.
    Бог с некоторым сожалением оглядел тысячи диких тварей, снующих туда-сюда.
"У меня нет идеи. Я не знаю, как все это будет работать. Я никогда не делал ничего подобного. И не знаю, как это будет продаваться.. Мне кажется, это нуждается в доработке. Может мне остановиться и пригласить агента? Это только первый черновик. У меня есть и другие проекты и я могу вернуться к ним."
    Бог еще раз оглядел свое творение со средней дистанции, стараясь не обращать внимания на двух ангелов , сидящих рядом."Может быть отложить все это пока в сторону и пересмотреть позже более серьезно.?"
    Мнемозина сказала:"Я думаю, тебе надо продолжать работать, иначе ты упустишь момент. Я буду рада увидеть продолжение."
    И на шестой день Бог вернулся к работе. После многих сомнений и нескольких часов  наблюдения за танцующими журавлями, Бог придумал человека. Он вообразил, что она придумала их - мужчину и женщину и сказала:"Плодитесь и размножайтесь! Заботьтесь обо всем, что есть на земле, обладайте всем и сохраняйте землю богатой и плодородной." И было так.
    И первый ангел сказал:"Эти два объекта были задуманы тобой раньше? Я не вижу между ними сходства..."
    Второй ангел сказал:"Подождите минуту. Остановитесь прямо здесь. Это должно стать новеллой или разновидностью мемуаров? Остановитесь здесь и попытайтесь все исправить."
    И Бог остановился. Он сделал двух людей одним движением руки  и сейчас не был уверен, что будет дальше с этим проектом. Ангелы с удовольствием наблюдали его  сомнения.
    "Для начала тебе нужен сюжет",- сказал первый ангел.
    " И обнаженку детский рынок не принимает",- сказал второй ангел."Эти два объекта нуждаются в мехах..."
    "Мне нужен отдых",- подумал Бог.
И написано, что на седьмой день Бог отдыхал, но писатели всегда делают вид, что они отдыхают, когда они не пишут.
    "Мне надо вздремнуть", говорят писатели, но мы-то знаем, что это значит. Процесс был не закончен, это объясняло многое.
    Пока Бог лег вздремнуть, первых два ангела спустились на землю - чисто оглядеться что к чему. На Земле они стали  Гарпиями. О них написали:"Они прилетели с клювами и когтями. Они всегда оставляют за собой тошнотворный запах, заставляющий болеть всех, чувствующих его тварей. "
    Когда Бог проснулся и увидел, кем  стали два ангела, он повернулся к Мнемосиде в смятении.
    "Мои люди нуждаются в помощи",- сказал Бог. "Каждый раз, когда я пытаюсь что-нибудь придумать, эти редакторы  становятся Гарпиями и превращают в руины всю мою работу."
    Мнемозина полетела на землю и принесла с собой девять своих дочерей Муз, которые знали кое-что о вдохновении, потому что их мать Память  сама была источником вдохновения..
    Даже сегодня мудрецы иногда обращаются к ним за помощью, когда их атакуют Гарпии.
     Здесь манускрипт заканчивается и начинаются  долгие дебаты в классической литературе о специфической роли каждой из Муз.
Далее приводится список Муз  по ролям:
    Клио - ангел рассказчика.
    Урания- ангел сюжета
    Мельпомена- ангел таргедии
    Талия - ангел комедии
    Терпсихора- ангел ритма и темпа
    Калиопа -  ангел тематической когерентности ( покровительствует эпической поэзии и новеллам более 500 страниц длинной)
    Ерато- ангел характеров, мотивов и человеческих взаимоотношений (ее любят поэты)
    Полигамния - ангел ответственный за выбор слов (гимны Богам, требующие сильной полировки)
    Еутерп- ангел лирической поэзии.

    В наши дни Мнемозина и ее дочери иногда приходят на помощь писателям, правда не всегда в подходящее время. Бог знает ,почему мы нуждаемся в них. И художники всегда поклоняются им как богам, отдавая им свои авторские права. Я не уверена, что вы знаете всех Муз по именам, но Гарпий вы знаете  точно, они ожидают писателей за каждым поворотом.

Цирк

Apr. 26th, 2008 12:42 am
dushainusa68: (Default)

Брезентовый купол шапито, желто-красный снаружи и темно-синий и пыльный изнутри, как пыльное и выгоревшее небо с пыльными звездами, случайно найденными лучом прожектора.

 Мексиканские воздушные гимнасты вместо русских. Смуглые гибкие мальчики -  под куполом цирка. Их толстые коренастые  жены в расползающихся блестящих корсетах  таскают маты, переставляют железную арматуру и страхуют своих гибких мачо внизу.

 Бесстрашный испанец опять идет в своем колесе в смертельном номере, но он уже другой, он не умеет это делать с закрытыми глазами, как делал тот.

Болгарские женщины висят и крутятся на своих волосах.

 Зрители – в основном мексиканские семьи с многочисленными детьми всех возрастов. Для американского зрителя поход в цирк – это семейный праздник и молодой глава семейства целует в макушку своего новорожденного младенца, держа его на руках, пока старшие дети копошаться вокруг со своими светящимися мечами и сладкой ватой. Их полногрудые жены с темными гладко-зачесанными волосами, всегда беременные или кормящие. Они  все встают под звук американского гимна, но не поют его, потому что не знают слов, как и я.

 Здесь нет одиноких людей. Здесь толпа как улей – гудящий и шевелящийся. Дети бродят в проходах и ползают по ступеням, рассеяно улыбаясь. И мы сидим с сыном, прижавшись друг к другу и чувствуем, как мала наша семья.

 Каким надо быть, чтобы каждый день выходить на арену в костюме клоуна с разрисованным лицом и  в ярком парике, чтобы жить на колесах, не иметь ни дома, ни семьи и согревать свою жизнь только улыбками чужих детей. А ,может быть , клоунами становятся те, кто когда-то умел идти по своему страшному колесу с завязанными глазами под испуганный вздох зрительного зала.. и выжил...
Я умею быть здесь  ребенком и мне смешно, когда клоун спотыкается на ровном месте, падает и плачет горючими слезами..

  Грустные слоны, с маленькими глазками и розово-пятнистыми по краям ушами, носят хоботом почти голых блондинок.

 Отрешенные верблюды, с длинными и загнутыми ресницами, взбалтывают, сидящих на их горбах, черных и белых детей.

 Сын катается верхом и трогает спину слона и верблюда . Шерсть слона, как колючая щетка, а у верблюда горб твердый.
Сын долго и внимательно рассматривает столбы и растяжки , удерживающие купол шапито: « Как ты считаешь, столбы врыты в землю?»

Незнакомый и медлительный русский мальчик, поедающий медленно и обстоятельно хот-дог, заботливо взятый мамой из дома.
Сын не выдерживает пытки: «Я голодный, хочу хот-дог. Хочу-у-у-у...»
И  демонстративное разгрызание на куски пакета от сока....

 Представление окончилось. Смолкла музыка и нас поглотил шум толпы.
«Я так устал, что мои ноги забыли как ходить и я больше не хочу есть от усталости».
Как будто он сам вылетал из пушки или катался внутри железного шара на мотоцикле.

 А вдруг, и наше небо тоже снаружи в красно-желтую полоску? А мы и  не знаем об этом... И продолжаем верить, что оно пыльное  с  выгоревшими, тусклыми звездами..., под которыми ходят только слоны и рыжеволосые клоуны с печальными глазами... 

 Вечер. Страстная пятница...

 

dushainusa68: (Default)

« Когда прилетаешь? Говори громче! Да, поняла! Встретимся. Не забудь позвонить. А то будет как в прошлый раз! Как в прошлый раз, говорю! Собирались встретиться ,так и не встретились! Чего так ору? Да я ж в метро, не слышно ни хрена! Отодвиньтесь, мужчина! Не орите, я уже ушла с вашей ноги! Отвали, козел, говорю! Да! Я тебя слушаю, да лезет тут один. Как жениться -  их днем с огнем, а как прижаться – оне туточки… Ладно! Жду! Прилетишь - обязательно позвони !"

Моя московская институтская подруга отключилась. Она -  москвичка, говорливая и обаятельная. И всегда бизи, всегда в метро и всегда вокруг мужики. Прям даже как-то завидно. Я уж и не помню, когда мужикам шпилькой последний раз на ногу наступала в метро. Столько одновременно - счастливых совпадений в моей жизни просто не бывает. Ничего – через неделю буду в Москве с детьми, пройду по гостям, покатаюсь в метро. Потопчусь шпильками по доверчивым мужикам.

 Но сначала посмотреть , что там у них с крышей. Нет, не в смысле -  с головой. Крыша  в доме родителей протекает. Дом старый, крыша шиферная гнилая, стропила жучком изъедены - никого кроме меня не выдержит. Хотя  я и боюсь высоты. Да…          

И канализацию тож надо… Откачать откачивают, а вот если забьется - все, труба. Не чистит никто канализацию в частных домах, нет такой службы.  Из кухни трубу не прочистить, если сильно забилась, и жидкости специальные не берут засор – трубы старые-ржавые. Приходится с другого конца чистить. А люк канализациооный узкий и стенки в нем осклизлые, хоть и откачали там почти  все, что могли. Кто ж еще  в люк поместиться, кроме меня, чтоб не извозиться как свинья?  Там главное что? Сноровка!   Главное -  не забыть спустить в люк лестницу, чтоб не стоять в этой жиже по пояс. А лестницу потом отмыть можно. Жестким железным прутом надо пошуровать в трубе. И тут главное не пропустить момент, когда вдруг начнет течь тонкая черная зловонная струйка из трубы. Тогда надо быстро вытащить прут и успеть прижаться к стенке колодца, потому что хлынет и мало не покажется. Все на опыте познается. Одежду выкидываю сразу. И отмыться потом трудно. Запах преследует меня потом долго. И отмываюсь долго – сначала в тазике на кухне, но электрический нагреватель воды – сами понимаете, потом пытаюсь напроситься к кому-нить в гости из подруг, если у них вдруг случайно не отключили на лето горячую воду и они никуда не уехали,  или  новую душевую кабину с джакузи не успели поставить.

Вы, конешно удивлены, почему не сделать ремонт в доме, или вооще все не снести на хрен и построить заново, чтоб старики жили в человеческих условиях. Так ведь лет 30 дом уже как  под снос. Все запрещено – строительство, прописка…Вот ремонтируем своими силами по мере необходимости…

Ну, может, стены еще подштукатурю, а то дорогу  рядом асфальтом покрыли – стало погреб затапливать весной и штукатурка под обоями осыпается кое-где. У нас еще хорошо – есть водопровод и газовое отопление, а у соседей печка дровами топится и бельишко на колонке на улице зимой полоскать приходится, а у них двое детей…

Нет, можно, конешно, нанять соседа- наркомана- алкоголика, но придется ж сидеть около него месяц – а у меня каждая минута на счету. Да и утонет он, не дай Бог, в канализационном колодце или с крыши навернется, чо тода делать?

Хотя, вот - соседям выдали бумажку, что строительство разрешено в полосе отчуждения  у шоссе. Но что-то я сомневаюсь. Нет, конешно, все официально и абсолютно законно, а дом потом просто снесут , если что-то вдруг изменится…

Да,  в театр надо еще сходить, с подругами встретиться. Если отмоюсь.

Размечталась я что-то. Через неделю в Москву. Сумки тяжеленные – должна ж я родственникам подарки привезти. Кажется родственников не много, но когда покупаешь подарки – главное не сойти с ума, потому что в уме надо держать не только всех родственников, их детей, родителей, но еще и делать допуска в размерах за прошедший год. Ну и заказы выполнить все…И не забыть о свеженародившихся пятиюродных племянниках и родственниках мужа. Хотя у них там все есть. Дорого, но есть. И деньги у них есть. Не у всех. Но есть.  И даже  благодарности никакой  не надо – это наш святой долг- помнить о всех оставленных на Родине родственниках. И не дай Бог кого-нить забыть, или размер не подойдет. Нет, конечно они не скажут ничего, потому что воспитание… и подарков им никаких от предателей в принципе не нужно, но если нам так уж хочется их осчастливить, то они примут. Но на шею не кинуться, ни-ни. Все строго.

Да, вот еще, забыла совсем – на даче стена протекает – во время дождя по ней текут ручьи. Террасу строители пристроили к щитовому дому, но гарантий никаких не дали. Надо что-то придумать – каждый год пытаюсь решить эту проблемму, но она не решается. Какой-то хитрый строительный секрет.

Да, за детьми своими еще приглядывать надо время от времени, а то бабушкам-дедушкам тяжело с ними долго находиться. Продукты подтаскивать, может в зоопарк или в театр сводить… Хотя ,прошлый раз они наотрез отказались  ехать в городском транспорте. Ну, духота и грязь, и жара, и запах. Особенно Комсомольская-кольцевая, на выходе с эскалатора, после дождя, в пятницу, в июле… А мне ничего, после канализационного люка – нормально. И бомжи не беспокоят.

У  родителей рядом с домом у забора двое бомжей жили. Волновалась я сначала – дети во дворе перед домом гуляют. А потом мама меня успокоила – они до первого дождя, когда намочит их лежанку, они и уйдут. Потом другие появятся. А што - бомжи тоже люди. Я когда на пустыре мусор  граблями сгребала, который накидали строители – таджики, тусующиеся здесь в поисках работы, бомжи на меня смотрели уважительно. Да. И мне это было приятно. Не знаю почему. Когда таджики на участке под яблонями у нас сидели – от милиции прятались, я больше волновалась. Не могли  мы их выгнать. Мой дядька даже им головы посыпал из ведра их же мусором. Не работало. Но пару баков из летнего туалета, вылитых под яблони, сделали свое дело. Милиция? Говорите… Да . Это крайняя мера… Понимаете, у нас дом деревянный, сгореть может, как сгорел у соседей.  И не прописан никто. И земля – только, если дом есть. 20 соток, сразу  за МКАД, 6 комнат, кухня, терраса, водопровод, зимнее отопление. Но воздух…. Но родовое гнездо… И родители мучаются и выращивать даже что-то пытаются, но больше цветы и клубнику.  И мы будем это есть, говорят, яд в малых дозах даже полезен для организма.

И наркоманы на нашей улице заправляются. У забора шприцы – горкой. И все об этом знают. А они не от кого и не прячутся. Но наркоманы, они – тихие,  даже если приходится идти сквозь них вечером по переулку. И проститутки тоже, если еще не пьяные.

Нет, конечно же, все это не в Москве, ну что вы, за кого вы меня принимаете? Это сразу за МКАД ,а  это уж Подмосковье –  совсем другое дело, хотя через дорогу – аквапарк и бутики с мраморными полами и бесплатным туалетом.

Тетка вот моя , говорит, если б она на месяц раз в году в Москву приезжала, как я, а не жила в ней всю жизнь, она б все выставки-театры- музеи облазила. Сейчас ей 70, она в модельном агентстве работает моделью – дубленки показывает как носить непонятливым иностранцам. Молодец. А все потому, что тянется человек к прекрасному.  А я вот тут все вам про канализацию гадости всякие рассказываю…хотя я иногда тоже тянусь , особенно если меня кто-нить тянет.

Прошлый раз с подругой встретилась – она меня на презетацию пригласила – открытие выставки итальянской фотографии 40-годов в Манеже. В Манеже сто лет не была. Все в мраморе. Туалет – как родной, выходить не хочется… Итальянцы - обаятельнейшие, улыбчивые, прям так и хочется их всех обнять. Я почему-то стала скучать по улыбкам в Москве. И выставка интересная. Но не понимаю я итальянского и не могу вслушиваться до фанатизма в долгие переливы их певучей речи, как может моя подруга. И фотографии на телефон я не переснимаю. И шампанского я халявного совсем не хотела, тем более , что нам его и не хватило. А так, конешно, классная выставка…

 И  когда мы на  ступенях Манежа – весь мир перед нами в вечерних закатных отсветах. И свежесть в воздухе, и прохлада. И подруга дышит легко и свободно – это ее стихия. Она расправила крылья. Она наполнена культурой и цивилизацией. И я наполнена, но почему-то все время принюхиваюсь – от меня так  все еще пахнет или откуда-то еще. Оказалось – откуда-то еще. Туалетик бесплатный в переходе под Манежной площадью. Из перехода видно мужчину, сосредоточенно отвернувшегося к стене. И мрамора нет. И воды в кранах тоже нет, но есть тетенька, которая раньше, наверное, брала  деньги за кусочек туалетной бумажки, теперь она там на рубильнике и может включить вам воду  в кранах с фотоэлементами. «Но на всех не набегаисси.»

 Но погулять по Александровскому саду – святое. Воздух. Клумбы в цветах. На каждом углу вода-соки-мороженое-хот-доги. Фонтаны из мраморных сказок. Люди на траве и на роликах. Дети писают у деревьев. Мы с подругой присели на ступеньку. « Хорошо-то как !?»- вздыхает она глубоко, выпуская дым в мою сторону. «А у вас там скукотища небось… как ты целыми днями на хозяйстве столько лет? Не представляю. И дети тебя небось замордовали. Хотя у нас щас на работе тоже… понаехали всякие,  гонору…, а пальто подать не кому. Что? Рожать? А от кого? Где они, мужики-то? Ну не шишнадцать уже, конешно, но себя тож уважать надо. Вот,  надо мне было окна дома покрасить – хрен кого дозовешься. Наняла одну, она покрасила и закрыла их на шпингалеты свежепокрашенные. Или вот плитки у меня две в ванной отвалились. Я уж и плитки такие же нашла, но надо ж пирог испечь, просто так ведь не придут…Вот я тут в Риме была. Очень на Москву похож. Очень. Но обокрали меня там – все спрели – деньги-паспорт-билет на самолет за три часа до вылета домой. Дикие люди…А ботиночки я там классные прикупила, да? И ноги в них не потеют…И копейки стоят по здешним ценам. Да, кстати, видишь туалет синий пластиковый? Никогда не покупай фрукты в палатке рядом с таким туалетом, потому что ночью ящики с фруктами в туалете хранятся. Клянусь. Каждое утро вижу, когда на работу еду…Может кофейку попьем? Давай, тут недалеко, прогуляемся. Эт ненадолго, не боись, не умрут там твои от голода. Давай внутрь зайдем, а то прохладно становится. Нравится? Дымно? А я привыкла… закуришь? Нет? Ну  а я покурю, если не возражаешь… Я тоже есть особо не хочу – так, пироженку с кофеем. Да … что бы такое съесть, чтобы похудеть? Да, меню есть и  счет приносят. Классно здесь ? Весело. Нет, чаевые мелочью у нас не принято давать. Мелочь раздражает? Сдачу принесут, не сомневайся. Ну, ладно, классно погуляли… Ты, наверное, домой торопишься? Не скучай там, звони, еще куда-нить сходим, весело у нас тут , правда? И как ты там только живешь, жалко мне прям тебя даже…»

Да… через неделю в Москву, а пятки почему-то потеют уже сейчас…

dushainusa68: (Default)

Чуть-чуть о Москве. Из летних записок.

Дама с собачкой.

От станции по дороге идет пьяная женщина средних лет, впреди нее – русский спаниэль. Она как бы дама с собачкой. Она  выгуливает собаку, но полностью погружена в себя, стараясь удержаться на ногах.. Собака то отстает, то обгоняет ее. Навстречу бегут спортивной трусцой четверо – 2 женщины и два ребенка. Дама, удивившись легкости их бега и тому, как им удается сохранять равновесие, решает присесть- отдохнуть на обочине дороги из бетонных плит.
Но не удержала равновесие и свалилась в кювет. Расстегнутая клетчатая рубаха задралась и черный бюстгалтер съехал на сторону. Собака привычно села рядом, не придвигаясь близко к даме, чтобы та ее не задавила своими маневрами.

 

dushainusa68: (Default)

                                                   Помидоры

 

          Нет, ну вы конечно можете пойти в ближайший супермаркет, подойти к широкой витрине, на которой сложены горками помидоры. Все одинаковые. С одинаковыми номерами на маленькой наклеке. Если вам не понравились эти, вы можете взять другие – с зелеными хвостиками, прицепленые к одной веточке как близнецы-братья. Они с другими номерами на других наклейках. Но они тоже все одинаковые, по-другому. Но одинаковые.

           Хотя ,конечно, я  хочу рассказать не о помидорах вообще, а только о тех, которые люблю я.

            Это вовсе не такое простое дело – купить хорошие помидоры, как может показаться с первого взгляда.

            Главное – правильно начать день. Это обязательно должна быть суббота, лучше- конец августа - начало сентября, когда еще жарко, но уже терпимо. День должен быть абсолютно свободный, ну , такой, чтобы голова не была забита разными  неотложными и не очень делами. Конечно, надо хорошенько выспаться. Проснуться, открыть глаза, закрыть их снова, сладко потянуться, устроившись поуютнее на подушке. И первой мыслью обязательно должна быть:  «Чем бы сегодня заняться?» Обязательно потянуться еще раз и понять, что делать сегодня решительно нечего: ни уборки, ни приготовления обеда, ни вытаскивание детей на занятия или в фитнес-центр. Ну, решительно нечем заняться. И вот тут должна прийти спасительная мысль : «А не съездить ли мне сегодня за помидорами?»

И представить запах помидоров, висящих на чуть-начавших вянуть осенних кустах на жаре, когда одной рукой придерживаешь ветку, а другой снимаешь помидор. У макушки он обязательно чуть-желтоватый, мякоть вутри темная, гораздо темнее его шкурки и рассыпчатая. Он весь наполнен солнечным теплом и чуть запылен. Или просто – совсем желтый, почти до прозрачности. Но обязательно большой, неправильной формы, бугристый и, конечно,  без беленькой наклейки на помидорном боку.

 

          Можно поехать на ферму, побродить вдоль помидорных рядов с пакетом в руках, сочувственно выбирая самые целые и спелые помидоры , и сокрушаясь о гнилых и упавших на землю. Взвешивать в руке пакет и думать на сколько же он потянет.

 

          Но лучше сделать так.  Сесть в машину, включить кондиционер и любимую музыку, например такую: «Узелок завяжется, узелок развяжется, а любовь она и есть только то, что кажется...» Еще раз потянуться и пристегнуться , конечно. И неспеша выехать с парковки в направлении двадцать восьмой дороги. Сначала машин много, но не то чтоб очень, не раздражает, ведь все же выходной. Потом дорога сужается, пропадают светофоры. Вы мчитесь то вниз , то вверх, мелькают пирамидальные тополя, дома на холмах, луга с лошадьми на чуть-подсохшей траве, изредка окруженные белыми изгородями. Сараи ферм, выкрашенные в бордовый цвет с белой каемочкой у окон и дверей. Поля сухой кукурузы и оранжевыми боками тыкв, яблочные сады. И снова дома с почтовыми ящикамис красными флажками у дороги, похожие на широкую нору,  куда хорошо помещается рука с газетой.

             Мимо.... Мимо...Только шорох шин и ветер кондиционера в лицо. Тень деревьев у дороги уже не густая, летняя, а почти прозрачная. И солнце пробивается сквозь ветви и  скользит светлыми пятнами прямо под колеса. Обязательно смотрите направо. Сначала мелькнет белый щит с рекламой фермерского магазина, а потом у самой дороги начинаются грядки с цветами на продажу - желто оранжевыми , как ромашки. И вырастает низкое одноэтажное здание с небольшой парковкой, обычно забитой машинами. Если повезет, то можно запарковаться рядом со столом, уставленным горшками с кустами хризантемм. Они еще не вполне распустившиеся, некоторые совсем еще в мелких зеленых бутонах – бордовые,  белые, желтые с бордовыми  почти коричневыми кромками чуть-раскрывшихся лепестков. Надо поскорее выйти из машины, захлопнуть дверцу и наклониться близко-близко, почти касаясь носом цветков, пахнущих солнцем, пылью и полынью. Сбегать  за тележкой, выбрать самый красивый куст, а лучше – два. Потому что два выбрать легче ,чем один, поставить их в тележку и удивиться – куда же класть овощи, если все место занято цветами. Подвезти тележку к большому столу около белой доски с надписью SECOND, уставленному коробками с помидорами, перцами, яблоками и персиками. Это вовсе не значит, что эти помидоры уже кто-то ел или они гнилые. Вовсе нет. Они просто большие , неправильной формы и неодинаковой спелости, иногда с темными узлами и трещинами на налитом помидорном боку. Они все разные и  все живые. Они в больших коричневых картонных коробках, килограмм по 10... Как раз столько, что бы наесться ими до отвала и еще останется угостить друзей. С трудом поднимаете коробку  и ставите ее на нижний уровень тележки. Можно еще прихватить и ящик с яблоками, но его уже точно придется делить с друзьяи, если они ,конечно, у вас есть... Ящик с персиками. Но он уже не влезет на вашу тележку, придется брать другую. Персики должны быть обязательно белые – они гораздо слаще. Раздуваясь от жадности, подвезите свою тележку  к столу с кукурузой. Лучше взять дюжину. И не  в коем случае не надо их чистить, потому что на барбекю лучше класть кукурузу в зеленой шкуре – тогда она становится сочная и сладкая. Прихватите пару сиреневых луковиц, пяток буро-зеленых перчин и десятка-полтора мелких огурчиков. Не больших темно-зеленых длинных в гладкой шкурке с крупными семечками внутри, а маленьких – с темной толстой чуть-горькой попкой с зеленым хвостиком и пупырчатым кончиком с засохшим цветком. Ну, можно еще взять дыню, но только ради запаха, потому что у вас не будет сил ее есть после салата с помидорами. Подвезите все это добро к кассе , расплатитесь , подъезжайте к машине  и распихайте все по багажнику. И не забудьте прижать коробками  с двух сторон горшки с хризантеммами, чтобы не упали в дороге. Закройте багажник, отвезите тележку на место и  садитесь в машину. И вдруг, в этот момент вы почувствуете, что мир изменился, стал совсем другим, более сочным и красочным. Все очень просто – ваша машина наполнилась запахами. Запахами лета, жары и покоя.. Это головокружительное смешение ароматов хорошо прогретой солнцем дыни , чуть-недозрелого персика и красной мякоти помидор. И вы торопитесь домой, как торопится сильно беременная женщина, с удовольствием поглаживающая свой живот. И машина чуть больше обычного приседает на взлетах дороги. И звуки аргентинской гитары из колонок и шорох шин сплетаются хитрыми кружевами. И вы  мчитесь и знаете, что этот день не пропал даром и жить все же , как никогда, хорошо...

          Но это еще не все. Вы можете все еще погубить, пытаясь засунуть все это в холодильник. Но вы так конечно не сделаете. Вы ведь знаете, что холодильник губит запахи. Вы поставите эти коробки на кухне на пол, если есть место, или просто в комнате. В холодном кондиционированном воздухе квартиры запахи как бы прячутся, замирают.  Не пугайтесь этого.

           Уверенной рукой достаньте деревянную доску с желобком по периметру, не новую, видавшую виды,приготовьте два ножа – один с гладким лезвием, другой – с зубчатым., но обязательно с тяжелыми ручками. Большую глиняную миску. Посмотрите внимательно, в вашем холодильнике наверняка припасен пучок укропа, заботливо завернутый в мокрую салфетку и целофановый пакет.

           Надо выбрать помидоры из ящика. Переберите несколько, не спеша решая, какой еще полежит-доспеет, а какой пора пустить в дело. Выберите три крупных. Лучше, если один из них будет желтый. Китайцы, правда, говорят, что все овощи в салате должны быть одного цвета, но сами верят в это с трудом. И вы не верьте. Одноцветный салат – это все равно, что однотонно-зеленое лето.

           Выберите перчину, парк огурчиков, фиолетовую луковицу. Все это лучше помыть, но не слишком тщательно, именно так как вы бы это делали, если бы накрывали на стол в летней кухне, сорвав овощи со своего огорода за порогом. Овощи нельзя крошить мелко и одинаковыми кусками – никакой «соломки» или «кубиков». Только дольками. Лук- тонкими кольцами, разбирая на отдельные звенья. Помидоры обязательно режем зубчатым ножем, чтобы не раздавить их, огурцы и перец- гладким. Осторожно перегружаем все это в большую глиняную миску. Чуть укропчика, черных оливок, если случайно оказались под рукой, соли, молотого перца (смолоть надо мельничкой прямо в процессе приготовления), оливкового масла ( темно-зеленого холодного отжима). Наберитесь терпения – надо чуть подождать, чтобы помидоры пустили сок.

              А пока поставьте в микроволновку в стеклянной кастрюльке с крышкой пару очищенных от шкурки початков кукурузы, чуть сбрызнув их оливковым маслом и присыпав солью.На барбекю вы пожарите кукурузу потом, когда будете готовить второй  помидорный салат. А сейчас нет времени, салат может захлебнуться в собственном соку, который вы тоже выпьете потом с удовольствием.

               Картошечка? Конечно. Пару-тройку розовых картофелин разрезаете пополам, ни в коем случае не чистите – только вымыть. Положить их в стеклянную кастрюльку с крышкой, чуть присыпать любимой смесью пряностей и сбрызнуть маслом. Вытащить уже дымящуюся кукурузу, поставить вместо нее картошку. У вас есть еще несколько минут, чтобы достать кусок ржаного хлеба, может быть немного масла и чуть-чуть жирной селедочки. И не дай вам бог кинуть кусок селедки в рот раньше времени. Сначала – салат, а то селедка убьет все овощные ароматы. А можно вообще  обойтись  без нее.

            Приготовьте тарелку побольше. Вы же уже страшно проголодались. Старайтесь не спешить и накладывать еду так чтобы никто и не подумал, что это ваш самый вкусный в жизни салат. Не забуьте вилку. Пока вы не стали хватать все это руками.

                И вот вы , наконец, сели за стол. Посередине – куст хризантемм в горшке. За окном сосны, лениво шевелящие ветвями на жарком солнце. Закройте глаза. Вздохните поглубже, постарайтесь почувствовать каждый запах отдельно, как звук каждого инструмента в оркестре, где соло исполняет помидор. Потом смешайте все запахи и ничего, если чуть закружится голова. Вы чувствуете, как лето обнимает вас? Никогда еще у вас не было такого чудесного лета – чуть пряного, жаркого, с привкусом соли и горечи на губах... Откройте глаза – теперь вы готовы  начать есть. Ну почему же вы все глотаете не жуя и обжигаясь? Не торопитесь, наслаждайтесь не спеша. Потому что вот сейчас вдруг сожмется сердце и вы остро почувствуете, что лето уже  прошло и  кто знает, когда вы еще соберетесь поехать за настоящими помидорами...

 

dushainusa68: (Default)
Утро

5:40 Включилось радио в будильнике. С трудом открываю глаза , протягиваю руку, нащупываю колесико громкости и поворачиваю его – будильник замолкает. Еще темно. Болит голова. Кажется, как будто я всю ночь просыпалась и смотрела на будильник , все время удивляясь, почему так рано и можно еще спать. Спать мешали мысли. И слова, уже написанные и еще ненаписанные. И светящиеся цифры на будильнике, которые всплывали перед глазами красными пятнами, как только я их закрывала.
Надо вставать. Мои еще все спят. Дом еще спит. Только где-то у соседей льется вода в ванной. Разлепляю по очереди глаза, за окном еще светит фонарь, освещая комнату .Не включая света бреду в ванную, синий ночник. Закрываю дверь и включаю свет. Глаза зажмуриваются от яркого света. Почти не открывая глаз, поворачиваю кран и включаю воду. Я привыкла просыпаться от звука и прикосновения теплой воды . Но сегодня я встаю раньше обычного и тело никак не может поверить, что действительно пора просыпаться.
Сегодня мне в госпиталь. Время прибытия 6:45. Наливаю шампунь на голову, Снимаю с крючка на двери тяжелое полотенце цвета начинающих желтеть осенних листьев. Вытираю голову. Из запотевшего зеркала на меня смотрит что-то лохматое с торчащими в разные стороны волосами и помятым лицом. Делаю несколько гримас, пытаясь расправить лицо, встряхиваю головой. Лицо оживает, но глаза все равно еще совершенно бессмысленные. Беру зубную щетку из стакана и чищу зубы. Что-то зубы стали чувствительные последнее время. Или пасту надо поменять? Полощу рот. Включаю вытяжку, чтобы все же зеркало было не таким запотевшим. Выхожу из ванной, иду в детскую спальню и в детскую ванную. Там лежит мой фен – он мощный, я не могу его включать в своей ванной – вырубаются пробки. Закрываю поплотнее за собой дверь, включаю свет, достаю из тумбочки фен и гель, наношу его на ладони, растираю, потом на волосы. Все – можно сушить. Включаю фен, морщусь от его шумности и горячего воздуха. Сиреневой щеткой укладываю волосы , стараясь, чтобы горячий воздух не попадал на кожу головы, только на волосы. Выключаю фен, убираю его в тумбочку, рукой слегка навожу небрежность на голове. Гашу свет, открываю дверь – выхожу из ванной. Дети еще спят. Я их не разбудила.Все еще темно. Но скоро надо будет будить дочь. Бреду на кухню – есть не хочется, поем, когда вернусь. Завтрак не готовлю. Утром обычно все едят, что найдется в холодильнике – фрукты, йогурты....
Возвращаюсь в детскую спальню. С трудом соображаю, где спит дочь, на первом этаже кровати или на втором. Отыскиваю в большом пуховом одеяле красно-оранжевой постели из IKEA детскую ногу, шепчу: «Вставай!, в школу пора...» Дочь просыпается сразу и тихо, не раскрывая глаз ,сонная, бредет на кухню в своей тигровой пижаме. Открывает холодильник и достает йогурт. Наощупь ищет чайную ложку на посудной сушке у раковины. Садится на стул, поджав ноги. У нас дома обычно холодно – кондиционер работает круглые сутки. Мы не экономим электричество – у нас все включено в квартплату. Наощупь открывает йогурт, попадает в него ложкой и подносит ко рту. Почувствовав холодный персиковый вкус, слегка приоткрываются глаза.
А мне уже пора. Бегу в спальню- натягиваю джинсы и майку , бужу мужа, чтобы отвез меня в госпиталь, а потом дочь – в школу. Пробуждение моего мужа обычно очень болезненно для окружающих. Он всегда просыпается в плохом настроении, как будто весь мир поставил себе цель не давать ему спать по утрам. Быстро и жестко напоминаю ему , что через пять минут выход и выхожу из спальни. «Не забудь разбудить Сашку перед уходом!» Дочь кивает в ответ и бредет спотыкаясь в ванную. С другой стороны, опаздав на секунду, к двери в ванную подбегает муж и злобно ворчит. Напоминаю, что у нас две ванных комнаты. Он возвращается в спальню, натягивает джинсы и майку, сваленые в кучу на полу с вечера. Подбегает к монитору, гулко ударяя пятками в пол. Просматривает новости, выбегает в прихожую, на ходу бросив – я готов! Гулко хлопает входной дверью и выбегает к машине.
6:30. Одеваю кроссовки, беру сумку и выхожу следом. Дверь машины с моей стороны заперта. Дегаю ручку еще раз. Щелкает внутренний замок, открываю дверь, сажусь, пристегиваюсь. Под песню о кубинском песке в ботинках выслушиваю выговор, что меня всегда приходится ждать. Лучше не отвечать. Выезжаем с парковки . Нет бензина, сворачиваем на заправку. На ней еще горит ночной свет. Даем задний ход, потому что шланг закрыт пакетом – бензина и здесь нет. Заправляемся в соседней заправке. Почему-то я раньше не слышала этот концерт «Ночных снайперов» о Кубе. Выезжаем на дорогу. На углу стоит парень – ждет атобуса. Он мерзнет – по утрам стало холодно.
Машин много. На озере большими кусками ваты лежит туман и начинают шуметь и просыпаться птицы. Уже почти светло, серое утро обещает, что день будет жарким. Резко тормозим у светофора. Еще раз. Почти приехали.
6:45 .Парковка перед госпиталем пустая – всего несколько машин. «Позвоню, когда меня нужно будет забрать.» Хлопаю дверью. Автоматические двери впускают меня в освещенный холл. Нахожу дверь с нужной табличкой. Внутри на ресепшене сидит заспанная девушка в макияже. На лице улыбка как свежепоглаженная рубашка – она искренне рада меня видеть, но ей немножко хочется спать. Рядом молодой рыжий доктор в белом халате со скучающим видом печатает что-то на принтере . Достаю мой ID, карточку медицинской страховки. Девушка их копирует и возвращает мне с улыбкой. «Посидите пожалуйста несколько минут». Сажусь. Глаза упираются в боковую дверь со знаком радиоактивности. Из-за нее и выходит рыжий улыбающийся доктор в халате, называет мое имя, здоровается и спрашивает как дела. Когда меня спрашивают как дела , я всегда отвечаю отлично и обычно в этот момент окончательно просыпаюсь. Он ведет меня коридорами вглубь, в комнату с монитором. Свет приглушен. «Присаживайтесь, пожалуйста, на зеленое кресло.» Сажусь. Он мне объясняет, что сейчас я выпью пилюлю. Это не опасно для моей жизни. Я должна буду вернуться в этот офис через 4 часа для исследования. И еще раз - завтра утром в семь утра или в девять. Мне конечно удобнее в девять. Он достает свинцовую баночку с моим именем и пилюлей внутри, ставит передо мной пластиковый стакан с водой. Я вынимаю пилюлю и кладу в рот. Делаю глоток из стакана – вода ледяная – сводит зубы, надо бы сходить к дантисту... Еще глоток. Больше не могу – замерзаю. Он мне улыбается. «Встретимся позже. Приходите в 11 часов прямо в этот кабинет». Открывает передо мной дверь в коридор. Выхожу. Куда дальше? Не помню. У меня странная особенность – я никогда не запоминаю из-за какой двери я пришла. Открываю одну дверь – выход на лестницу между этажами. Возвращаюсь. Какая дверь моя? Приоткрывается дверь. Доктор указывает, где выход. « Ба-бай. Встретимся позже.» Улыбка на прощание.
7:00 Автоматические двери выпускают меня на улицу. Почти совсем рассвело. Хотя в кустах около здания еще лежит кое-где сумрак ночи. Достаю телефон из кармана. «Ало. Я освободилась.» « Что ж ты не сказала, что так быстро, я бы подождал...» «Ничего, я подожду..». Сажусь на деревянную скамейку справа от входа. Убираю телефон в сумку и достаю книгу. Мураками. Я люблю Мураками. Он как- то всегда удивительно мне созвучен. Я могу перечитывать его по многу раз. Каждый раз находя что-то новое в тексте. Читать сразу не начинаю. Сначала закрываю глаза и потягиваюсь, впитывая в себя звуки просыпающегося города. На парковке из минивэна выходят трое детей разного возраста с рюкзаками и ланч-боксами и вяло плетутся в сторону госпиталя. Их мама- неторопливая полная - возится у машины, поправляя и укладывая что-то внутри. Через несколько минут дети так же вяло выходят из госпиталя и подходят к машине. В то же последовательности с теми же рюкзаками и ланч-боксами – построены по росту и соблюдают расстояние размером примерно в шаг – друг за другом садятся в машину. Мама громогласно спрашивает готовы ли они. И медленно уезжает с парковки. Вообще , я люблю сонных людей – в них есть какая-то незащищенность, неподдельная искренность. Мне нравятся люди, кто не стесняется выглядеть сонными..
Резные листья рябины чернеют на фоне светлеющего неба. На бетонной дорожке рядом с моими ногами ползет паучок. Его ноги длинные, ломаные и тело качается над землей. Наверное, если бы мне велели так ползти, я бы не смогла, это ужасно неудобно, а он – ничего – довольно шустро перебирает лапами. Солнце всходит из-за деревьев. И просыпаются птицы. И появляются шумы и звуки, и движения. С другой стороны дорожки по направлению ко мне ползет маленький черный сверчок. Ползет как –то странно, как будто ноги его парализованы и он прилипает к асфальту. Подполз совсем близко. Я пошевелила ногой – замер и резкий прыжок в сторону. Такой легкий и неожиданно быстрый. А как трудно было ему ползти...
7:07 Открываю книгу. Рассказы. Я всегда окунаюсь в Мураками как в океан, он подхватывает и несет меня совсем в другой мир, в котором я никогда не была и наверное не буду – далекую Японию. Там в общежитии живет мальчик, который иногда гуляет по Токио с девочкой . Я читаю и чувствую, что я уже жила когда-то в этой истории, но там были другие детали, я хорошо это помню. Как будто мы с автором ее прожили когда-то вместе , в далеком детстве, а теперь каждый вспоминает ее по-своему со своими подробностями..У этого мальчика из книги умер друг. Они играли в бильярд, а потом он пошел в гараж, заклеил дверь скотчем и включил машину.
«Смерть - не противоположность жизни, а ее часть. На словах звучит просто, но тогда я чувствовал это не на словах, а упругим комком внутри своего тела.Смерть закралась и внутри прес-папье, и в четыре шара на бильярдном столе. И мы жили, вдыхая ее словно мелкую пыль. До тех пор я воспринимал смерть как существо полностью отстраненное от жизни. Иными словами: «Смерть рано или поздно приберет нас к рукам. Однако до того дня, когда смерть приберет нас к рукам, она этого сделать не сможет». И такая мысль казалась мне предельно точной теорией. Жизнь – на этой стороне, смерть – на той. Однако после его смерти я уже не мог воспринимать ее так просто. Смерть – не противоположная жизни субстанция. Смерть изначально существует во мне. И как не пытайся – устраниться невозможно...»
В этот момент я тоже чувствовала смерть , как маленькую радиоактивную пилюлю внутри себя, как улыбку рыжего доктора. «Встретимся позже». Конечно встретимся... Я услышала сигнал машины – муж подъехал и улыбается мне из окна – он уже проснулся... Впереди идущий грузовик высоким кузовом сорвал несколько рябиновых листьев и они летят ,стремительно закрученные воздушным потоком. Я успею сегодня еще отвести в школу сына. У меня еще есть пять минут. Открываю дверь ключом. «Привет, Я уже дома. Ты где? Собирайся, пойдем в школу.» Нет ответа. Он уже ушел - не дождался моего возвращения. Я не знаю, что делать. Выхожу на крыльцо. Вдыхаю полной грудью стрекот цикад, запах сосен. Утренняя роса уже начала подсыхать на стеклах машин на парковке. День обещает быть жарким. «Встретимся позже». Позже.
dushainusa68: (Default)
Хочешь, я научу тебя строить замок из песка?
Нет, совсем не такой, когда нужны совочки и формочки...
Мой замок - из текущего песка...
Его надо строить обязательно на берегу океана, недалеко от воды. Самое главное - правильно выбрать место, чтобы можно было зачерпывать горсть песка вместе с водой, но при этом, чтобы вода не размывала основание башен...Сесть надо обязательно лицом к ветру, ведь сильный соленый ветер заставляет песок застывать еще в воздухе , в тот самы миг, когда капля мокрого песка уже стекла с пальцев и только коснулась верхушки башни. Если зачерпнуть полную горсть, то песок течет быстро и застывает наплывами, как ветви старой ели после сильного снегопада. Но когда песка уже мало , он течет медленно и замирает отдельными каплями, похожими на перевернутые вверх ногами запятые. Если ты научился строить из таких капель острую башенку и ее не сбивает ветер, то можно попробовать сделать арку - наращивать капли не вверх, а вбок., пока две соседние башни не сомкнуться. Потом опять их развести в стороны и снова соединить - так можно делать высокие сводчатые окна...
И не нужно плакать, если твой замок, тонкий и изящный, вдруг оближет волна , и оплывут грациозные башни и сравняются с остальным песком на пляже, покрытым белой пеной прибоя. Не нужно плакать. Ведь эти песчинки были дном океана тысячелетия, но на миг они смогли стать сказочными башнями и поверили, что они сильнее волн и ветра.
А это так важно, важно не только для них, но и для тебя, и даже - для океана. Очень важно. Поверь мне. И не жалей сил и времени на свой замок. Потому что только здесь на миг может застыть время. И твое и даже мое... А время такая капризная штука, которая течет как ему вздумается. Почти такое же капризное как счастье - его так же трудно заставить застыть хотя бы на миг. Но ты попробуй - у тебя обязательно получится...Обязательно. Я это чувствую...
dushainusa68: (Default)

                      Арбаретум.

Я не люблю яркие краски, но стараюсь обязательно приехать сюда, когда цветут азалии. Гора  с вековыми деревьями, тоько начинающими покрываться листьями, белый дым невысоких dog-wood-tree, и под ними яркие волны цветов – розовые, малиновые, алые, белые, сиреневые. Они не пахнут, но  лепестки горят огнем, освещенные солнцем. Капли ночного дождя сделали их тяжелыми и заставляют их склоняться  к земле. Если войти в куст, то тебя совсем не видно среди цветов . Лица людей – детей и стариков светятся этой яркостью, этим буйством красок и полутонов. Огромные стволы , поваленые бурей лежат на земле и вокруг них азалии – как праздик жизни , как победа над смертью.

Пруд с черной водой и красными большими рыбами. Рыбы жадно открывают рот и дерутся из-за корма, их можно гладить руками, боясь, что они укусят за палец.

 Бонсай. Одна из лучших экспозиций в мире.

 Когда я впервые увидела бонсай, я поняла – я хочу этим заниматься. Маленькие сильные деревья, прорастающие сквозь камень или сплетающиеся с причудливо изогнутым высохшим белым корнем, или маленькая роща в горшке. Все это не меняется столетия. Проходит весна, лето, зима, осень. Дерево в горшке цветет, красуется красными боками опаленных солнцем маленьких яблок, сбрасывает желтые листья и стоит  под хлопьями снега...В одном небольшом горшке, среди серых стен, без крыши над головой. Оно думает, что это настоящая жизнь, потому что не видит больших столетних деревьев за стеной.

 Я купила книгу о Бонсай.  Я прочитала ее и поняла как я ошибалась... Бонсай практически невозможно извлечь из дикой природы не нарушив его гармонии, он начинает болеть и гибнуть. Поэтому их выращивают специально, на фермах. Лучшие мастера с большим арсеналом пыточных инструментов, обрезают ветки, расщепляют стволы, деформируют кроны. Жесткая проволока опутывает ветви годами, заставляя расти в нужном направлении. Настоящий мастер должен так уметь изуродовать дерево, чтобы оно все же осталось жить и было здоровым. Мастер находит баланс между жизнью и смертью, индивидуальный для каждого дерева. Каждый год дерево вынимается из горшка, старательно обрезаются его разросшиеся корни, добавляется немного новой земли . И создается иллюзия, что оно спокойно и счастливо.

  Раньше мне казалось, что это символ жизни, выносливости и стойкости. И хорошо  сидеть и любоваться таким деревом. Сейчас я стала чувствовать, что это символ страдания, бесконечного, застывшего на века и я бы не хотела, чтобы бонсай рос  в горшке у меня во дворе. Но я почему-то все прихожу к этим деревьям снова и снова... Может быть я жду невозможного – свежего непокорного побега...

Сын сказал:"Мама, я бы хотел быть большим деревом в арбаретуме. Здесь хорошо быть деревом. Но не хочу быть маленьким бонсаем в горшке. Ему плохо..."

dushainusa68: (Default)

                                                                       Женское счастье.

 

 

Выйти на берег, на сухой струящийся песок. Повернуться  к садящемуся за дюну солнцу, когда ветер уже не такой сильный и знойный как днем, но еще и не прохладный- вечерний. Закинуть руки за голову, выгнуться, расправить каждую клеточку тела - стройного , гибкого, чуть подрумяненого солнцем. Чтобы ветер забирался под тонкую майку и ласкал грудь и шевелил светлые выгоревшие пряди волос. Чтобы соски напряглись от  соприкосновения с майкой . Закрыть глаза и слушать мерное дыхание океана. Вдох-выдох... Вдох- выдох. Чтобы вода облизывала песок и отражала садящееся солнце. Чтобы пена волн становилась все более розовой и нежной. Чтобы ракушки выносило на берег волной, сильной и властной. Чтобы струился песок, возвращаясь в океан. Стоять и дышать и слушать и быть как воздушный змей, который ничем нельзя удержать на земле, только тонкой нитью, дрожащей от напряжения.

 

И теплое прикосновение губ к шее и горячие сильные руки, коснувшиеся живота и поднимающиеся вверх под майку, касающиеся сосков  и  спускающиеся под шорты... И дрожь желания, желания чтобы эти руки обняли тебя крепче и обхватили и никогда не отпускали. И нежный шорох слов на ухо. И  вдруг вырваться и  побежать вперед – навстречу садящемуся солнцу и упасть на песок, еще влажный, хранящий все тепло дня. И смотреть на детей, бегущих за тобой, и  прикрывающего рукой глаза  от солнца, мужчину. И идти вдоль полосы прибоя в накинутом на спину  мужском свитере. И вдыхать его запах. И идти только на солнце и смотреть как оно тонет постепенно в мокром и блестящем песке.Как вытекает из него алая краска и заливает пляж и струится ручьями, от чего оно делается все более темным и  маленьким. Смотреть на птиц, торопливо перебирающих ножками и убегающих от уже темной волны и ее белой пены.

 И идти обратно в темноте и ловить лучом  фонарика выбравшихся на пляж крабов, похожих на камушки с ножками, убегающие сразу же, как только сдвигаешь луч. И разжечь костер в выкопаной в песке яме. Чтобы огонь смог облизывать уже облизаные водой и высушеные солнцем  куски деревьев,  чтобы ветер взметнул над головой искры.  Потом разровнять угли длинной  перекручеой суковатой палкой. И жарить мясо и есть его обжигаясь, держа руками и отрывая зубами сочные куски,  с поскрипывающем на зубах песком. И сидеть потом тихо у огня, подкинув  дров в огонь и смотреть на блики пламени на смеющихся загорелых детских лицах и  в теплых глазах мужчины...

 И проснуться утром, на смятых простынях ,от прикосновения   горячих губ к плечу и от ветра, шевелящего штору, ветра, ставшего за ночь сухим и  ласковым, разгладившем все морщинки на бирюзовой глади океана. И потянутся, выйти на балкон и вздохнуть этот соленый воздух и смотреть через дюну, усыпаную ракушками, на свежую зелень сосен и сухие светлые колосья травы, становящейся волной под ветром...

 

Можно все то же самое, но без мужчины.

 

 И без океана.

 

И без ноющего сопливого ребенка, которого надо  чуть свет тащить за руку в детский сад в этой сырости и промозглости.

 

И стоя в душном и пыльном вагоне метро, несущимся  в черном туннеле под землей, вдыхать  резкий запах мужского пота и женского парфюма. Потянуться за поручень. Закрыть глаза и представить, что где-то есть теплый и ласковый океан, дышаший мерно и спокойно, что есть загорелые и веселые люди, которые могут никуда не спешить. Что можно идти вот так босиком по влажному песку всю жизнь и оставлять четкие следы, которые тут же слизывает волна.

dushainusa68: (Default)
Исповедь немерзавца.


Автор сюжета kisochka_yu. Из этого сюжета я сделала рассказ, который вы можете прочитать здесь.


Как я хотел ее обнять, как хотел...Просто обнять. Чтобы она прижалась к моему плечу и заплакала, или хотя бы носом пошмыгала. Но она сильная, она всегда была сильная.

Все началось, наверное ,намного раньше. Но в это утро, когда звук будильника вырвал меня из сна, я вспомнил куда нам нужно сегодня идти. Помятое лицо в запотевшем зеркале, губы, застывшие вне улыбки, сощуренные глаза... Я не хочу идти туда, я уверен, что все это ошибка. На работе сегодня совещание и сроки поджимают...А тут этот поход. Чай с привкусом мыла. Не хочу... Она уже одевает сапоги. Она всегда меня тянет куда-то. Я не помню, когда я шел сам. Как только мы познакомились, я как-то сразу почувствовал, что должен идти за ней, и так уже много лет. Серое утро. Гололед.Неужели ей не скользко? Мы давно не выходили вот так вместе из дома. Автобус битком. Хмурые лица. Все время выдергиваю свой портфель из-за чьей-то спины, но его тут же относит от меня в сторону. Мы вошли вместе в одну дверь, но я ее почему-то не вижу. Автобус выворачивает себя у станции. Надо пройти немного дальше по платформе, хотя нам сегодня в первый вагон, но все равно – лучше пройти. Электричка битком. Люди в электричке, те которое едут долго, научились как-то отключать себя от жизни – как будто выдергивают шнур электропитания и замирают на время. Холодно и душно. Хочется расстегнуться. Придется отпустить на время поручень. Электричка дернулась. Раздраженно оглянулась женщина, которую я случайно толкнул. Как всегда тесно, как мы все мешаем друг другу... И зачем мы только купили эту квартиру у черта на рогах. Надо было брать маленькую. В центре. Когда это еще было возможно. И ремонт этот дурацкий – сколько сил, сколько денег...И работать никто не хочет, только пьют все...А она стоит, смотрит в окно и даже вроде бы и не помнит , куда и зачем мы едем. Длинная гусеница хмурых людей ползет в переход метро, рассекается турникетами один раз – на выход, потом - на вход, хлопающие двери. Зачем они здесь? Зачем вообще двери в метро? Очереди в кассу. Очередь на эскалатор. Раньше метро было как-то приятнее. Воздух был более свежий, народу было меньше, экскурсии даже, помню, иногда ходили по центральным станциям. Сейчас уже никто не смотрит на стены с мозайкой и люстры. Пыль и копоть забвения на лицах и стенах...Еще одна пересадка и мы приехали. Она знает куда идти. Большое серое здание. Входим, она даже не задержалась у регистратуры, наверх, по лестнице. Хотя можно было подняться и на лифте. Очередь в кабинет. Люди сидят, не поднимая глаз, боясь наткнуться на сочувствие. Почти не разговаривают. Где –то в конце коридора заплакал ребенок. Все посмотрели туда. Оживились на секунду. Вздохнули. Отвернулись. Опустили глаза. Медперсонал стал более вежливый, аккуратный, хотя он давно не был в поликлинике...А может быть , здесь всегда так было. Он здесь впервые. Открывается дверь, называют ее фамилию – она даже фамилию менять не хотела , когда они поженились, не хотела и все...Почему-то ее вызвали без очереди, но никто не удивляется и не возмущается. Здесь вообще нет эмоций, как будто покрасили всех серым цветом. Она входит в кабинет и садится в кресло. Я – в соседнее. Врач молодая, по моим меркам, значит уже почти средних лет, довольно спокойная. Я боялся, что будет какая-нибудь деловая напористая старуха с большим опытом . Ошибки нет, обследование подтвердило первичный диагноз. Прогнозы неутешительны – год, максимум полтора. Она чуть выпрямилась, чуть сильнее стиснула сумку на коленях:
-Это меня не устраивает.
Что же это она? Как на рынке? Я же рядом, но меня как-будто нет для нее. Она сама. Опять сама. Может просто не хочет раскисать на публике? Она сильная. Выходим из кабинета. Лица каменны для тех, кто смотрит на нас.
- Ты домой или на работу?
- На работу.
- Ну ладно, я побежал тоже , наверное уже опоздал на совещание...
Дома вечером - ужин, все как обычно. Как будто эмоции потерялись где-то там, далеко и все про них забыли. Планы на ближайшие выходные. Телевизор, очередной сериал. Даже пытается смеяться. Почему я все время чего-то жду от нее? Настороженно вглядываюсь в ее лицо... Жду , когда же она все же заплачет и повернется ко мне своим мокрым лицом с короткими кудряшками надо лбом и уткнется в мое плечо...Зачем мне это? Я наверное всегда ждал этого, чтобы позволила себя любить, чтобы приоткрыла чуть-чуть свой железный занавес...
Все как обычно... Может она забыла? Бывает иногда такое – реагируют так люди на стресс – делают вид, что и нет ничего. Ей теперь придется ездить в Москву часто – лечение тяжелое. Надо будет предложить ей провожать ее туда, хотя бы до полдороги. Нет . Не буду. Все равно откажется. Еще и посмотрит так на меня, что дрожь по телу... Стала больше вязать вечерами. Вяжет мне свитер. Опять наверное колючий. Но неудобно будет отказаться.
- Может, себе чего-нибудь свяжешь?
-Мне может не пригодиться.
Значит помнит все. Спицы так и мелькают в руках. Поглядывает на экран. Кто я в ее жизни? Зачем я ей нужен? Как она смеялась, когда мы только познакомлись. Эти ямочки на щеках. Глаза полусолнышком. Она как-то не выглядит больной. Спина все такая же прямая. Только ледяная какая-то стала...Или скорее замороженая...Чаще внутрь себя смотрит. И вяжет все...Как ей все это не надоело?
Расшевелить ее надо как-то. Поссориться что-ли... Ей все же надо научиться плакать. Может злость растопит ее холод...Сказать , что картошка сегодня пригорела? Пожмет плечами – готовь сам. И ведь права, как всегда. Вот – шкаф! Скажу про шкаф! Я давно собираюсь сказать про шкаф. Не место тут ему. Давно надо передвинуть.
- Передвину шкаф к окну, пожалуй, когда ты умрешь...
Замер. Зачем я это сказал? Скотина я все же...А она ничего, посмотрела так отстраненно и опять на экран глаза.
На работу ходит реже. Иногда сидит дома. Не верю , что плачет, когда меня нет. Не верю.Она не умеет. Иногда что-то пишет, иногда рисует, все остальное время - вяжет... Ну хоть почитала бы что-нибудь...Что бы ей такого интересного подсунуть? А что она вообще-то читала? Не помню. Нет, не буду. А то окажется, как всегда ,не то. Как тяжело жить в доме со снегуркой. Даже воздух стал в квартире как-то холоднее. Ну что ей стоит, просто повернуться ко мне и уткнуться в мое плечо? Ну ,это же несложно совсем.. Как она так может? Неужели все силы уходят на другое? Неужели так страшна эта борьба? А что если она начнет себя жалеть? Вдруг начнет себя жалеть, начнет плакать, перестанет за собой следить, ходить на работу. Будет лежать, уткнувшись лицом в подушку. Целыми днями. Нет , этого я тоже не выдержу. Это еще хуже. Как же она измучила меня собой...Даже домой теперь идти не хочется, но работы много – всегда есть повод задержаться. А дома ужин, сериал и колючий свитер в ее руках.
Не могу больше. Особенно этот свитер. И цвет какой-то мерзкий – серый. Не могу. В командировку что ли поехать? Давно уже не был. Хотя я наверное ей особенно сейчас нужен. Конец химии – самое тяжелое время. А мое плечо тут. Рядом. Может и пригодится, наконец. А если нет? Если не пригодится? Все решено – в командировку!
- У меня тут командировка одна намечается. Недели на две-три, не больше. Ты как тут без меня, сможешь? Я буду звонить, каждый день...
- Зачем каждый день? Два раза в неделю вполне достаточно....
И все, даже не спросила, куда я еду. Ну и ладно. Холодно как. Скорее бы уж снег выпал. Надо же – год уже почти прошел с того утра. Как все это долго тянется. Как все это невыносимо долго тянется...
Купил билеты на завтра, на вечер. На сегодня уже не было. Съезжу на это дурацкое совещание, проверю как они там разгребают этот завал. И домой. Может за неделю обернусь. Обрадуется ,что приехал раньше? Надо будет ей что-нибудь привезти. Раньше всегда привозил. Хотя, даже не знаю, что можно ей оттуда привезти...Да, все равно не угадаю с подарком. Никогда не угадывал, а она даже ни разу не притворилась, что угадал. Иногда ,правда, улыбалась и спасибо говорила, но видно было , что опять не угадал. Может и не привозить ничего?
Поезд ,все же ,как то умиратворяет. Стук колес. Ночная лампа.Чай в подстаканнике. С лимоном. Нет соседей этих ужасных. Дороже , правда, стало. Но сервис лучше. Определенно. И белье уже застелено. Приятно. Давно я все же не ездил в командировки. Надо будет дать проводнице чаевые. И телевизора нет. Слава Богу. Просто темнота в окне, какие –то фонари мелькают. Какая все же большая страна ...Но пустая какая-то. Огни и люди только в Москве, там их слишком много. А здесь пусто совсем. А может ночь просто – спят все и свет в домах погашен...
Как приятно, помню, в детстве, прибегаешь весь мокрый с улицы, штаны- варежки на батарею - сушиться. И бегом на кухню. Котлетами пахнет. Черный хлеб еще теплый, на него котлету... И огурец соленый из запотелой банки из холодильника. А уж если и провансаль есть или картошечка горячая, то все... Умереть можно. Живот набит. Счастье. Компотика бы еще из сухофруктов из банки на подоконнике. Он там прохладный, но не слишком – можно сразу выпить стакана три, но после котлет столько не влезет. Но грушу или абрикос из компота все равно вытащу длинной ложкой и съем, не могу отказаться...Или вот шпроты например. Казалось, что банок пять могу съесть сразу и хлебом масло вымакать из банки. Или оливье...Ведро мог съесть.
Да, надо было с собой хотя бы бутерброды взять в дорогу, и ведь могла бы предложить, не предложила. Пойти , что ли у проводницы хоть пачку печеья купить...
Да, детство было. Теплота была какая-то, радость. Счастье было. Просто от того, что снег выпал. А сейчас снегу радуешься только первые пять минут. Потом начинаешь думать об утренней серой слякотной жиже на дороге...Меняется что-то в человеке с возрастом, ломается что-то. Казалось бы зачем? Ты полон сил, независим, не давят на тебя уже учителя и школа, экзамены эти. Занимайся чем хочешь, радуйся жизни. А уже не хочется как-то. И в привычку это входит – думать о завтрашнем дне. Забывая о сегодняшнем. Не то что еде уже радоваться не можешь, сексу – не можешь радоваться. А как трепетал в школе от одного случайного прикосновения той девочки... Серым все стало каким-то, унылым. Теплоты не стало. И что делать непонятно. Думал, что жена, может, изменится, что ,может, теплее станет от своей болезни, чувственнее. Ошибся. Не могу я ей помочь, и не хочет она моей помощи. Может даже и презирает меня в душе. Я никогда не знал, что у нее в душе, и сейчас – тем более. И нет надежды, что как-то приоткроет этот занавес железный для меня. А может это мне и не нужно уже вовсе. Кто знает?
Да, отвык я уже от этого печенья в пачках. Не помню, когда и ел его в последний раз...А с чаем очень даже ничего. Ладно, спать надо ложиться. Совещание это еще завтра...
Снег. Здесь оказывается есть снег. Я уже и забыл, что не в Москве погода может быть другой. И слякоти пока нет. И солнце даже проглядывает. Не зря поехал. Надо иногда выезжать из Москвы, даже в командировку. Не забыть дать проводнице на чай.
Меня встречают, им положено – начальство приехало. Давно бы уже иномарку какую-нибудь завели для этих целей, а то все на «Волге». Бабки на вокзале по-прежнему в теплых платках и с ведрами. Куда они в такую рань? Сначала в гостиницу – приведу себя в порядок, потом уже на совещание. Да... Гостиница тоже не люкс, но недельку в ней протянуть можно... В душ. Горячая вода есть. Побриться.Чистая рубашка, галстук. Лицо посолиднее, глаза расправить. Они должны чувствовать, что приехало начальство. И не торопиться, чуть опоздать.
Внизу ждет машина. Портфель с документами – на заднее сиденье. Снег не тает. И лица здесь другие – чище. Нет той маски усталости от жизни и потухших глаз. Хотя нет, есть, вон он сидит – алкоголик, наверное ,с похмелюги... Совещание – скука – не нужно никому – не мне, не им. Зачем я только сюда поехал? Надо будет отпустить шофера и прогуляться пешком – здесь недалеко. И придумать что-нибудь на вечер. Не сидеть же в номере. А проходная все такая же - строгая вахрушка проверяет документы.
-Что за черт! Надо быть поаккуратнее дамочка, смотрите в следующий раз под ноги!
И откуда она только взялась – такая и с ног сбить сможет. Но сложена хорошо, все при ней. Теперь извиняться будет три часа...Чтоб ее...
-Извините, гололед... - пробормотала она себе в оправдание и заспешила дальше. Удивительно. Румянец на всю щеку и помады немного. И есть в ней что-то. Чего давно он уже не видел в столичных женщинах. Что-то трогательно-стеснительное. Что-то что заставляет распрямлять плечи. Интересно, кто она... Надо , пожалуй догнать, спросить где, например, продуктовый магазин, или цветочный. Нет, про цветочный может и не знать. А продуктовый точно покажет.
- Извините, не подскажете мне где ближайший продуктовый? –заторопился он ей вслед. – Я из Москвы, - чуть расправил плечи ,- в командировке. А в гостинице питание, сами понимаете, какое...
-
- Да-да, конечно,- начала она объяснение, почти не глядя на него и не замедляя свой бег. – Вон там, за угол , - махнула рукой, - Там и винный отдел есть. Если хотите, я могу показать, мне как раз в ту сторону.
Было что-то трогательное в ее торопливости, он пытался подстроиться под ее шаг. Но в то же время какая-то непреодолимая дистанция была между ними. Это казалось глупым, но хотелось поклониться и поцеловать ей руку. Он - московский начальник бежит за какой-то провинциальной бабой и в голову лезет такой бред. С ума можно сойти. А там в Москве жена, умирает от рака, печальная и несчастная...Что я здесь делаю? Куда бегу? Зачем мне этот магазин? Он остановился, резко. Не удержал равновесие – подскользнулся. Упал на одно колено. Только этого не хватало... Отвык он уже бегать за женщинами. И женщина тоже затормозила и оглянулась на него. И глаза у нее были теплые, зеленые, чуть влажные – наверное от ветра. Она улыбнулась и подошла...Глупость какая. Сейчас еще начнет помогать ему подниматься... Встал сам. Отряхнул колени.
- Разрешите взять вас под руку?Чтобы вы не упали снова. А то зачем нам начальник с разбитыми коленями? – улыбнулась она.
В этой улыбке не было никакого вызова или позы, от которых он так устал. Просто вопрос, просто улыбка. На ее руке кольцо – значит замужем. Может и к лучшему. Но она совсем не из тех, кто виснет на мужчине при первой возможности. Даже , скорее наоброт...
Зачем она пришла в обеденный перерыв в это кафе , куда он ее пригласил вчера? У нее наверное все хорошо в жизни. Муж, дети , семья. И сама она очень спокойная, доверчивая...Зачем она пришла? Ей точно от него ничего не надо, что было само по себе редкостью. Он даже цветы не мог ей подарить, потому что она не сможет объяснить дома наличие этого букета. Но ему хотелось ее видеть. Ее теплое обаяние согревало его. Ему наверное ничего не нужно было больше – только смотреть в эти зеленые глаза. Он ужасно обрадовался, что она пришла, страшно обрадовался. В душе он не верил, что она захочет прийти, боялся что не придет. Боялся признаться себе в том, что влюбился. Влюбился как мальчишка. Ему хотелось рассказать этой женщине всю свою жизнь и он был уверен, что она выслушает его и все поймет. И не будет осуждать, просто поймет и все. И этого было достаточно. И он говорил, говорил долго, они что-то пили, кофе , вроде бы, с пирожными. Она откусывала пирожное осторожно, боясь раскрошить и собирала крошки пальцами со стола , аккуратно вытряхивая их в блюдце. И кофе отхлебывала из маленькой чашки осторожно и задумчиво. Его никто так никогда не слушал в жизни – бережно и заботливо. Обеденный перерыв давно уже закончился и он боялся, что она вспомнит об этом и убежит, бросив на ходу что- нибудь небрежное ,типа: «Пока!» Она посмотрела на часы один раз и больше уже не смотрела на них. И не торопилась. Как она будет оправдываться на работе? Ей все равно нужно будет уйти из этого кафе, уйти от него, уйти навсегда. Он не мог об этом думать. Он старался себя заставить не думать об этом. Ему казалось, что если он больше никогда не увидит, как она собирает со стола рукой крошки – он умрет. Тонкая рука, длинные пальцы. Зачем я ей? Зачем я лезу в ее душу и открываю свою душу для нее? Зачем? Придется вырывать все это с мясом, с кровью. Будет еще больнее, чем сейчас. Надо остановится. Надо срочно ехать к жене. К телевизору и серому недовязанному свитеру. Надо ехать, пока он не увяз в ней, в ее жизни по самые уши...
Но он не мог. Он знал, что у него есть неделя. И она об этом знала. И ничего не спрашивала и не требовала. Он все время думал, любит ли она его или только жалеет. Но боялся спросить. А сама она не говорила об этом. Он так привык за неделю видеть ее, прижимать ее руку к своей разгоряченной шее, привык к глазам, в которых растворяется вся его холодная тоска. Сегодня они сидели здесь в последний раз. Капелька воды стекала по запотевшей стенке стакана с пивом. Но пить не хотелось. Он накрыл ее руку своей. Она вздрогнула.
- Мне очень хорошо с тобой, тепло и спокойно. Мне никогда не было так хорошо. Я очень хочу подойти к тебе ближе. Но боюсь . Боюсь не тебя, боюсь себя. Боюсь, что не смогу остановиться, боюсь разрушить твою жизнь. Я должен уехать и никогда больше не приезжать сюда. Я постараюсь это сделать. Я буду помнить тебя всегда. Но я должен уехать. Слышишь? Уехать! И никогда сюда не возвращаться!
Он стиснул ее руку. Рука была какая-то вялая и мягкая.
Слеза текла по ее щеке. И глаза стали прозрачнее и глубже. Она облизала губы. Осторожно вынула свою руку из его руки.
- Конечно, езжай...Я все понимаю...
Она попыталась улыбнуться, неловко встала, застегивая на ходу пальто. Взяла перчатки со стола. Оглянулась.
-Конечно, езжай.
И ушла. И он не мог ее остановить. Зачем он ей?
Он ослабил узел галстука. Какая громкая музыка в этом кафе...Сделал два больших глотка пива. Посмотрел на часы – еще можно успеть на вечерний поезд. Бросил на стол купюру и вышел на улицу. Тусклые фонари . Начинается снегопад.
Казалось, что жизнь закончена, что за поворотом больше нет дороги. Что только один глоток мог утолить его жажду, но он не захотел его сделать и никогда уже не сделает.
Он забежал в гостиницу за вещами. В палатке на станции купил бутылку водки. Сел в поезд. Сырое белье. Затхлый воздух. Завтра он будет в Москве. Открыл бутылку. Выпил, сколько смог, лег и отвернулся к стене. Поезд вез его назад в его холодную пустую жизнь.
Весь его мир перевернулся, а дома все было по-прежнему. Жена вязала свитер и ездила в Москву лечиться. Это было ужасно. Просто невыносимо. Он пробовал начать пить, но здоровье не позволяло. Он не мог пробить эту кирпичну стену между ними.
Однажды он не выдержал. Пришел домой пьяный и с порога вывалил на жену все, что мог: и про любовницу, и про то как ему с ней плохо, а с той, другой - хорошо, все... Он не жалел слов и выражений. Он чувствовал себя скотиной, но не мог остановиться, слова лились из него грязным потоком. Она сжалась, ушла в другую комнату, ничего не ответив, и закрыла дверь. И все, жизнь продолжалась как прежде, как будто и не было ничего. Он понимал, что должен извиниться, что он никогда и никому не делал в жизни так больно, как сделал ей... Но не мог, не мог вынести этого взгляда, холодного и презрительного.
Ну когда же, наконец, она довяжет этот проклятый свитер?
Однажды, она пришла домой, весело и с вызовом тряхнув своими кудряшками.
-Я победила, я смогла...Пусть ненавсегда, но надолго... Ты не передвинешь этот шкаф к окну после моей смерти!
Лед ее борьбы пошел трещинами и стал отваливаться от нее большими кусками.
- Пошел вон! - и улыбнулась гордо, спокойно и ласково.
Я ушел. Ведь когда-то я любил эту женщину. Я больше никогда не видел ее. Я слышал, она живет теперь где-то далеко и ,наверное, счастливо. Я уже почти не помню ее лица,ее глаз... Но всегда буду помнить, как я хотел ее обнять тогда, чтобы она прижалась к моему плечу и заплакала. Но она была такая сильная. Такая сильная...
dushainusa68: (Default)
Святочная история.

Что –то никак не хотела наступать зима. Осень в этом году была особенно затяжная – сырая и промозглая. В Москве это чувствовалось всегда как-то особенно тяжело. Но сегодня не было сырого ветра, который хозяйничает обычно напару с противным моросящим дождем. Небо с самого утра было хмурым, но солнце старалось выглянуть несколько раз из-за туч. Татьяна Сергеевна, как всегда по воскересеньям, собиралась выбраться на бульвар. Она любила бульвар: длинную аллею со скамейками и сомкнувшиеся высоко над головой ветви деревьев.Бульвар был как остров в море машин, которые обтекали его с двух сторон. До бульвара было минут десять ходу , если идти «огородами» через старые московские дворы. Но и эта дорога с каждым разом становилась все труднее. Вдруг вырастали на пути новые дома или продуктовые палатки , которые приходилось обходить. Это было неприятно,потому что требовало дополнительных усилий и изменяло ее привычный маршрут.
Она всегда жила в Москве. Всю жизнь проработала в одной из московских школ учительницей химии. Она уже давно с недоверием относилась к детям – их бессмысленной суете и шумности, иногда жестокости ...Она обычно старалась выбирать скамейку на бульваре в стороне от детских площадок, чтобы не нарушать внутренней гармонии громкими детскими капризами и ссорами. Она прогуливалась от памятника до последней скамейки и обратно, присаживалась на одну из них в середине маршрута, доставала из полиэтиленового пакета накопившиеся за неделю хлебные корки и выбрасывала их голубям. Она сушила эти остатки хлеба всю неделю , когда то давно - в картонной квадратной коробке из под торта, а в последнее время - в пластиковой круглой крышке из-под торта, который иногда привозили дети. Эта коробка всегда стояла на кухне на холодильнике. И сегодня, долго собираясь на прогулку, все время выглядывая в окно не пошел ли дождь, Татьяна Сергеевна чуть не забыла прихватить с собой сушеные корки для голубей. Что-то долго она сегодня собиралась, или вечер как всегда хотел наступить раньше чем обычно...Но как-то сумрачно уже было, хотя было еще раннее «после обеда». Детей сейчас на бульваре было меньше, не то что утром. Она была в принципе не против детей вообще. Просто она устала от них за свою долгую пдагогическую жизнь. Они даже иногда ей нравились поздней весной, когда ажурная зелень первых листочков укрывала робкой тенью ее любимую скамейку. Дети весной были какие-то другие, более солнечные , неторопливые, даже не такие капризные и крикливые. И весной бульвар вообще был гораздо приятнее .Даже голуби были какие–то более чистые и задорные. И, хотя, скамейки ярким нежарким весенним утром обычно были все заняты, уставшими и присевшими отдохнуть московскими стариками, все равно было как-то приятнее... Даже жалобы старух, живущих по соседству и случайно встреченные весенним днем на бульваре ,казались не такими однообразными и скушными...Хотя и знакомых старух, не говоря уже о стариках, становилось все меньше. Как- то вытесняла их из города бурная московская жизнь, а может помирали они потихоньку...Но об этом Татьяна Сергеевна старалась особенно не задумываться. Хотя годы уже были не молодые ,и здоровье в последнее время означало горсть таблеток из разных баночек, которую надо было не забыть принять три раза в день , и давление все время скакало за капризной московской зимой.
Одиноко как- то стало ей в Москве. Хотя внуки старались приезжать почти каждый месяц и обязательно привозили торт под круглой прозрачной крышкой – красиво научились упаковывать торты – одно загляденье. Но вкус их как-то изменился, то ли пропитывать бисквит стали чем-то другим, то ли изменился сам рецепт бисквита...Но торт как-то больше не доставлял ей такого удовольствия, когда она отрезала себе кусочек к чаю , положив рядом на блюдце еще тонкий кусочек сыра...Внукам, вообщем-то, была давно неинтересна и скушна ее жизнь, они и приезжали ,наверное, только потому, что она была их бабушка и ее надо было навещать, хоть иногда.Они обычно пили чай с тортом, который сами же и привезли, с закрытыми наушниками ушами, ритмично покачивая головой в такт живущей в них музыке. Дети вообще стали совсем другие, не то что раньше – они теперь жили в каком то своем отдельном мире компьютеров и плееров, куда не было доступа ни их родителям, ни , тем более старикам. Дочь обычно забрасывала внуков и сумку с продуктами к ней в одно из воскресений. Она вечно торопилась куда-то, она даже толком не могла попить чаю – хватала кусок, запивала его на ходу и опять убегала в свои проблемы, на обратной дороге захватив детей домой. Так и шла медленно ее жизнь между редкими приездами детей – походы за продуктами, редкие прогулки по бульвару, регулярные посещения поликлиники...
Обо всем этом думала Татьяна Сереевна, собираясь присесть, подстелив с некоторым сожалением на влажную скамейку еще нечитанные «Аргументы и факты». Похоже зима все же наступит, вот и снежинки ,вроде бы, начинают кружится. Она привычно достает свой пакет с засушенными хлебными корками и высыпает его чуть в сторону - лениво топчущимся в ожидании дармовой еды, голубям...
Две пожилые женщины остановились неподалеку, расцеловались и принялись оживленно обмениваться новостями. Видимо они давно не видились и эта встреча была случайной и приятной для них обеих. Татьяна Сергеевна даже немножко позавидовала им, их нечаянной радости. Одна из женщин что-то рассазывала, все время показывая на мальчика, который стоял чуть в стороне и смотрел на клюющих еще не размокшие корки голубей. Мальчик действительно был какой-то необычный – он не старался топнуть ногой или напугать стаю голубей , он просто молча смотрел на них и улыбался. Ему наверное было лет шесть или семь.Одет он был как-то неярко и недорого, как были обычно одеты московские дети. Белокурые чуть вьющиеся локоны выбивались из-под темной вязаной шапки. Мальчик неторопливо подошел к Татьяне Сергеевне, поздоровался и спросил как она себя чувствует, ведь погода сегодня не очень хорошая для прогулки. Голубые его глаза спокойно и ласково смотрели на Татьяну Сергеевну. Ее несколько удивил вопрос мальчика. Но ей почему-то захотелось ему ответить, рассказать о своих проблемах, пожаловаться на здоровье и редко приезжающих внуков. Она сначала очень осторожно, потом все более смело и подробно начала рассказывала ему свою жизнь. И как-то так получалось, что жизнь ее оказалась вообщем совсем неплоха, может даже и успешна... Он слушал неторопливо, спокойно кивая головой, иногда задавая вопросы, очень толковые, говорящие о том что он очень внимательно ее слушает. Они смотрели на голубей и разговаривали, и ей казалось, что этот маленький мальчик с легкой и певучей речью и чуть загорелым лицом, в сущности совсем для нее чужой, становится ей родным и близким, гораздо ближе ,чем все ее немногочисленные внуки. От этого как-то сладко сжималось и покалывало сердце. Она вдруг поняла, что это не московский ребенок ,потому что он совсем не боится ее и не чувствует в ней учителя, и спохватившись, спросила как же его зовут.
– Давид,- ответил он.
- Откуда же ты , Давид?- спросила его Татьяна Сергеевна.
– Из Вифлеема,- тихо ответил он. И лицо его осветилось улыбкой, вспоминая свой родной солнечный город, откуда он прилетел две недели назад вместе с мамой в гости к свой московской бабушке .
- Из Вифлеема, - тихо и светло повторил он.
И Татьяне Сергеевне все стало сразу ясно. Сердце сжалось в последней мучительной судороге и улыбка, тихая и светлая, коснулась ее губ. Она выпрямилась и откинулась на спинку скамейки да так и осталась сидеть , глядя уже невидящими глазами на тихое кружение снежинок в золотистом свете зажегшихся фонарей на бульваре и этого белокурого ангела, стоящего рядом с ней...

Profile

dushainusa68: (Default)
dushainusa68

March 2014

S M T W T F S
       1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 12:18 pm
Powered by Dreamwidth Studios