Jan. 28th, 2014

dushainusa68: (Drawing hands)
Нынче ветрено и волны с перехлёстом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогате
льней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.

Дева тешит до известного предела —
дальше локтя не пойдёшь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
ни объятья невозможны, ни измена!

Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жёстко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Всё интриги?
Всё интриги, вероятно, да обжорство.

Я сижу в своём саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных —
лишь согласное гуденье насекомых.

Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он — деловит, но незаметен.
Умер быстро — лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.

Рядом с ним — легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.

Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.

И от Цезаря далёко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники — ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

 Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела —
всё равно что дранку требовать от кровли.

Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я — не бывало.
Вот найдёшь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.

 Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум, — или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал ещё... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.

Приезжай, попьём вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.

Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.

Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.

Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Понт шумит за чёрной изгородью пиний.
Чьё-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке — Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.

Март 1972
dushainusa68: (Drawing hands)
-Не люблю я эти презентации...
-Боишься выступать? Плохо подготовился?
-Причем тут это? У меня самый лучший проект - моя ардвина меряет гироскопами сейсмическую вибрацию. Я ненавижу наряжаться. Пиджак этот, брюки, галстук...
dushainusa68: (Drawing hands)
Originally posted by [livejournal.com profile] svetlana_panina at Тихое удовольствие
Пианино - означает "маленькое и тихое". Мне хочется думать, что означает. Я не хочу проверять. Так говорила моя первая учительница по фортепиано. Мы встречались с ней два раза в неделю в музыкальной школе. А еще я ходила к ней домой по субботам заниматься. Потому что я была "неуспевающая".

Это значило, что я никогда не успевала подготовить программу к академическому концерту. Так называется экзамен в музыкальной школе. Чтобы ученики сразу чувствовали себя пианистами, академический концерт надо было играть на рояле "Красная Москва", который стоял в большом актовом зале. Рояль правда был красный. А почему зал был "актовый", было совсем непонятно.

Мне нравилось быть неуспевающей. Потому что в гостях у учительницы Надежды Петровны всегда вкусно пахло. Ее маленькая дочка наизусть читала  сказку Чуковского "Тараканище", хотя ей было всего четыре года. Бабушка этой девочки приглашала выпить чаю. И потом мы долго разговаривали о разном, слушали на пластинках музыку, от которой мне щипало в носу и  слезы падали в чай. Было очень стыдно, когда Надежда Петровна это заметила. Она внимательно посмотрела на меня, выключила музыку и достала книгу. Не ноты. Это была книга с детскими картинками. И на одной картинке была нарисована девочка. Мне прочитали маленький кусочек истории про сироту, которой подарили куклу. Ее звали Козетта.

Надежда Петровна закрыла книгу и села за пианино.
- Послушай эту пьесу. Ее написал композитор Гречанинов.

Она заиграла что-то мелодичное и напевное, но ужасно грустное. У меня перед глазами стояла девочка с картинки - в нелепом чепце, с куклой. И я захотела играть эту пьесу. И с тех пор я перестала быть неуспевающей. Потому что учительница читала мне какой-нибудь рассказ или сказку перед тем, как предложить разучить что-нибудь музыкальное. И мне хотелось как можно скорее сыграть самой этот прекрасный музыкальный рассказ или сказку.

Мне нравилось играть на пианино. Везде, где я видела пианино, мне хотелось трогать клавиши и слушать звук,  и представлять себе, как из-под моих пальцев журчит мелодия. Слушатели хватались за голову, но в моей звучала прекрасная музыка. Моя мама не думала, что это называется "играть на пианино". Она думала, что это называется "играть с пианино". Правильным было ""играть на фортепиано" строго нотам и только то, что задавала учительница. Мне было необходимо серьезно готовиться к урокам. Ведь маме с большим трудом удалось убедить папу, что ему не нужна машина, потому что ее дочке нужно серьезный инструмент.

И папа не купил машину. Поэтому дорогое новое немецкое пианино с тремя блестящими золотыми педалями заняло почетное место в родительской комнате. Мне не говорили, сколько стоит это пианино. И я не могла оценить дорогой полировки немецкого качества и  непревзойденного звука.  Но я ощущала, что я этому пианино не ровня. Поэтому почти никогда не занималась на нем дома. Поэтому я была неуспевающей. Поэтому я была счастлива заниматься с учительницей дополнительно. Поэтому я расстроилась, когда перестала быть неуспевающей, случайно удачно сыграв какой-то юношеский концерт на конкурсе. Хотя по субботам меня уже давно не приглашали в уютную квартиру Надежды Петровны. Кто-то сказал, что уже различает во мне "контуры будущей пианистки". Это значило, что придется все-таки "играть на фортепиано" и  знакомиться с чопорным иностранцем в родительской комнате.

Мы общались с "немцем", когда родителей не было дома. Тогда можно было сыграть с ним пару вариаций собачьего вальса, потом погонять любимую гамму без всяких диезов. Поизвращаться над заданными пьесами, повыть романсы, пугая тех соседей, что не сообразили вовремя уйти на работу. В общем, наша дружба  с инструментом крепла, но я не могла называть его "моим"  официально. А потом вдруг оказалось, что я с родителями уезжаю в германию. А полированный немец, по иронии судьбы, на Родину не едет и остается в запечатанной квартире один на три года - до нашего возвращения. На тот момент он уже перенес три квартирных переезда. Мы думали, что такого далекого путешествия он не переживет.

Наивные. Запечатанная квартира  оставалась запечатанной недолго. Пока мои родители служили в Германии, многое успело измениться. Страна, в которой они родились, перестала существовать. А город, в котором осталось дожидаться нас пианино, превратился в горячую точку. Однажды в квартиру вошли бывшие милиционеры, которые превратились в бандитов, и сорвали пломбы с опечатанной квартиры. Все вещи из квартиры оказались на улице. Кто-то из соседей позвонил  родителям моей мамы и они, пожилые пенсионеры, своими силами на старом "москвичонке" забрали, что смогли. Как они увезли на нем пианино к себе в маленький домик на берегу реки? Никто не понял.

А немного позже это пианино ехало в старом грузовичке, под тентом, с вещами, собранными наспех. С самыми нужными вещами - ведь теперь мои родители, вернувшиеся из Германии, и родители моей мамы, лишившиеся дома и сада,  оказались бездомными. Нас нельзя было называть "беженцы", ведь если бежишь из своей страны в свою же страну - ты не беженец. И поэтому тебе нельзя рассчитывать на помощь. Поэтому мы уехали оттуда, где стреляли и взрывали,  туда,  где нас были готовы приютить вместе с нашим пианино.

Пианино успело пожить и в гараже, и в офицерском общежитии, пока не переехало в квартиру. Я не слишком напрягала бедного переселенца и безо всякого энтузиазма закончила сельскую музыкальную школу. Потом я стала студенткой университета и уехала из родительского дома. А пианино осталось. Мы встречались с ним иногда. Мои дети трогали его клавиши. А потом оно стало мешать и его переселили в коридор. На нем стали скапливаться какие-то вещи, трещины и царапины, на прекрасной полировке появились сколы и я, наконец-то поняла, что мы с ним стали равны.

Вчера я совершила совершенно иррациональный поступок. Я увезла пианино из родительского дома в съемную квартиру. Забрала в свой кочевой образ жизни, предполагающий переезды минимум раз в три года. Забрала к своим детям, которые не будут его беречь, кошкам, которые будут ходить по клавишам, белке, которая будет замирать в клетке при его звуках, соседям, которые будут стучать по батареям на пятом повторении гаммы. Забрала в свою жизнь не знаю, для чего. Но знаю, что сделала все правильно, потому что я глажу его клавиши и не чувствую счастья. Только нежную, тихую радость.

Profile

dushainusa68: (Default)
dushainusa68

March 2014

S M T W T F S
       1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 12:47 pm
Powered by Dreamwidth Studios